— Таисия Валерьевна, дайте телефон Лиане, пожалуйста.
— Мама? — через секунд десять услышала.
— Ляна, доченька, пожалуйста, сделай так, чтобы вы с Илем оказались у нас в квартире. Я тебя умоляю, — я реально просила. Она упрямая, но если чувствовала реальную боль и страдание, уступала. — Мне это очень нужно, малышка. Стань на часик взрослой. Пожалуйста. Ради меня.
Лиана молчала, затем я услышали тихое:
— Ладно.
Я просила именно дочь, потому что она заводила в их команде. Ильдар, конечно, не супер послушный мальчик, но если Лиана не будет трогать его, поедет, опираясь на авторитет нашей няни.
Таисия Валерьевна:
Я выдохнула и, схватив пальто и сумку, направилась домой. Даже не стала тратить время на переодевание. В дороге попыталась набрать Загитова. Удивительно, но мне ответил с первого звонка. Через двадцать секунд разговора я сбросила, сжимая руль до хруста. Я не планировала ссоры, но как же он достал обвинениями! Виноваты все, кроме него! Святой Марат Адамович!
Я подъехала к дому и сразу выхватила взглядом картину: дети на улице по разные стороны, а Таисия Валерьевна что-то пыталась им доказать. Видимо, завести их в квартиру хотела. Зима все же. На этот раз протестовал Ильдар. Лиана только огрызалась и фыркала.
Я бросилась к ним. Смотрела на сына, он на меня. Я замерла, хотелось плакать. Неделю не видела своего красивого доброго мальчика. Ильдар сначала стоял, не шевелясь, затем скинул рюкзак и ко мне побежал.
— Мама… — обнял меня за талию. — Мама, мамочка, я скучал, — в глазах столько непролитых мужских слез. — Я просто хотел, чтобы мы жили все вместе! Дома! Пусть эта женщина со своим ребенком живет где угодно, а мы вместе! Вчетвером, как раньше! Папа любит тебя. Он так сказал, мама! Он не мог врать! Он любит тебя! — и смотрел так…
Я чувствовала сердцем, что ему нужно сказать что-то прямо сейчас, прежде чем зайдем в квартиру. Я повела их к лавочке, на спинку можно было сесть. Таисия Валерьевна понимающие отошла в сторону. Конечно, она знала, что семьи Загитовых больше нет, но тактично молчала.
— Лиана, — погладила щеку дочери. — Иль, — сжала холодные пальцы. — Я вас очень люблю. Очень. И папу я… — замялась на мгновение, — папу тоже любила. Но… — пыталась подобрать слова. Это ведь мои дети, и я очень не хотела бы, чтобы им было больно так же, как мне. — Понимаете, между людьми есть очень ценное и очень хрупкое чувство — доверие. Вы же верите мне, знаете, что если упадете, я подхвачу. Последнее отдам, чтобы вас спасти. Вплоть до своей жизни. Вы это знаете, потому что безусловно любите и доверяете мне. А между мной и папой этого больше нет. Если я начну тонуть, то он не спасет меня…
— Но папа сказал… — заикнулся Ильдар.
— Ты что, совсем! — Лиана даже пальцем у виска покрутила.
— Ляна! — пыталась одернуть ее. Она девочка и тоже чувствовала себя преданной. Это не только женская солидарность, это любовь дочери к отцу, к его мужественному образу — папа самый-самый! Он добрый, честный, сильный. Не обидит и не предаст. Но у него будет ребенок от другой, и Лиана была обижена. Очень. Детская ревность наложилась на начало переходного возраста.
— Ты думаешь, будет как прежде?! — дочь не унималась. — Как?! Он не поедет с нами в субботу на волейбол, потом что будет нянчить другого ребенка! Не разбудит однажды утром, потому что останется у той женщины, как дедушка у Динары! Он будет возиться с этим мелким, а мы взрослые для него. Мы потерпим, мы поймем, — и, кривляясь, произнесла: — Он же маленький! Понимаешь ты или нет?! — в конце она кричала и плакала одновременно. Ильдар сошел с лица.
— Лиана, — я обняла ее и прижала к себе. Сына тоже. — Это не так. Не так…
Возможно, я сейчас солгу детям, потому что я не знала, на что способен и как поведет себя этот новый жестокий Марат Загитов, но во имя памяти о его достойном отцовстве, я не буду топить его окончательно. Он их отец. Двойняшки любят его. Но, клянусь, за то, что заставил нас всех пройти через это, буду ненавидеть его очень яростно и очень долго!
— Папа встретил другую женщину. У них будет ребенок. Так бывает в жизни. Но это только между мной и вашим отцом. Вы ни при чем. Вы наши дети, и мы вас будем любить всегда. Всегда. Неважно, где будем жить, с кем жить, как жить. Главное, это вы.
В квартиру мы поднялись впятером. Я пока не научилась называть и тем более считать ее домом, хотя родилась здесь. С нашим гнездышком в Новой Риге срослось давно… Но у меня получится принять и это место. У нас троих получится! Неделю отпуска я не сидела без дела. Я оборудовала для детей место под уроки, две спальни будут их комнатами. Сама лягу в гостиной на диване, мне хватит. Да, в том доме была целая зона под учебу: с библиотекой, большой тренировочной стенкой, даже мини-скалодром имелся! Но мы тоже со временем таким обзаведемся! Москва не сразу строилась!
