Я готовила ужин и была немножко счастлива: дети начали потихоньку общаться. Они свернули с тропы войны — это маленькая победа. Я сварила любимые спагетти с мясными шариками в томатном соусе. Даже музыку включила на кухне. Поймала отражение в зеркале — моя первая искренняя улыбка за неделю.
— Полина Сергеевна, — в кухню вошла наша няня, — я вам нужна еще сегодня?
— Оставайтесь ужинать, — попросила с улыбкой. Я была очень благодарна этой женщине за тактичность.
— Спасибо, но поеду, — подошла ближе и неожиданно сжала мою ладонь. — Полина, вы большая молодец. Не сомневайтесь в себе.
Мы с детьми остались втроем в своем маленьком мирке. За окном разыгралась непогода, а у нас тепло и уютно. Дети с удовольствием поели и сели за чтение. Я загрузила посуду в мойку, включить ее хотела, но отвлек стук в дверь. Марат. С цветами, пакетами и, кажется, чемоданом…
Марат
После Камиллы сразу поехал домой. Полина точно заберет сейчас Ильдара к себе. Он не останется дожидаться меня у школы. А потом… Были большие сомнения, что сегодня сын вернется домой.
Изначально я делал ставку на свою способность играть абсолютно грязно. В адвокатской практике всякое приходилось делать: компромат, шантаж, даже угрозы, тонкие и изящные, но все же. Но я никогда не воевал с детьми, а когда вскрылось все, настолько сильно желал приструнить и вернуть домой Полину, что собирался жестко отрезать ее от двойняшек. Думал даже, что смогу увезти их, что не увидит сына и дочь, пока не вернется, пока не помиримся. Пока не докажет, что мыслей о разводе не осталось! Но я как-то не учел, что наши бандиты уже достаточно взрослые: их не получится двигать по шахматной доске, они сами вовсю ходят, думают, выбирают. А заставить не мог. Лиана, моя маленькая принцесса, уже смертельно обижена. Нельзя допустить, чтобы окончательно потерял любовь и расположение детей. Как жить без них? Никак. Как вернуть жену, если даже дети отвернутся? Никак…
Дома я сделал то, что, думал, никогда не сделаю — собрал вещи Ильдара. Пусть поживут вместе, остынут, подумают, а я уж как-нибудь добьюсь прощения. Дети поймут, что никакой другой ребенок не может быть важнее! Я люблю всех одинаково! Но сын от Камиллы… Его по факту и нет. Я ничего не чувствовал к нему. Пока. Потом, конечно, появится любовь. Я это проходил. Как можно не умиляться собственной кровиночке?! Беззащитной и невинной! Но мои двойняшки — это уже намного больше, чем комочек улыбающейся плоти. Они часть меня. Если что-то с Лианой или Илем, то все. Вилы. Не уверен, что переживу.
Загрузив чемодан, отправился в торговый центр: Лиана давно хотела гитару-укулеле, а Ильдар — новый скейтборд. Помимо этого набрал игрушек, опытов и современных приколюх. Понимал, что это подкуп, но как иначе?! С пустыми руками не придешь ведь!
Я остановился у магазина женского белья. Тело Полины я знал досконально, до самой мелкой поры: родинки, родимое пятнышко под правой грудью, шрамик под коленкой, размер, обхват, ее вкус. Утонченно и сексуально. Я мог бы купить ей подарок: Полине нравилось, когда дарил трусики, пояски, чулочки, но в свете последних событий… Лучше не напоминать о нижнем белье. Поэтому решил заехать за цветами и в ювелирный. В Mercury еще можно было выбрать что-то приличное, подходящее для королевы.
Я купил роскошное колье на шею. Полина любила такое: тонкая бриллиантовая сетка, россыпь сверкающей росы. Крупные серьги камни-капли в комплекте. Цена умопомрачительная, но для жены мне никогда не было жалко денег. Просто как-то так вышло, что Полина никогда у меня ничего не просила. Ее можно было смело назвать Маргаритой. Та самая, булгаковская: она ни о чем не просит тех, кто сильнее и богаче; они сами дают, просят, руки целуют. Я тоже все готов ей отдать. С ней, кстати, точно был уверен, что со мной не из-за материального достатка. Полина любила меня, а не статус и деньги. Любила… Но любовь ведь не проходит по щелчку пальцев! Полина любит, просто обижена. Мы поговорим и починим то, что сломали.
— Привет, — поздоровался, когда жена открыла. Такая домашняя, родная, моя. Только смотрела, как на чужака.
Стану ее! Обязательно стану! Только и ей нужно снова обернуться в мою Полюшку. Такой колючий надменный взгляд…
— Я понимаю, что это жутко пошло, — кивнул на алый веник. Меня клятвенно убеждали, что это лучшие розы в Москве! — Но я с подарками.
Полина молчала. Чуть обернулась, вглядываясь в уютный полумрак, затем вышла, захлопнув дверь.
— Мне ничего не нужно. Хотя, возможно, цветы Лиане, — улыбнулась холодной чужой улыбкой. — От тебя, Марат, жду только справедливого развода.
Я стиснул челюсти. Но молчал. Пускай, она просто пока кипит. Это пройдет, все проходит. Остынет девочка. Обязательно.
— С детьми поговори, помирись. Но если заведешь свою шарманку про Коран, Аллаха и четырех жен…
— Ты меня кастрируешь? — решил пошутить. Ревнует. Это хорошо. Значит, ей не похуй.
