Сидел в кресле: нога на ногу, пальцы отбивают дробь, в голове призывы к насильному принуждению к счастью. Эта женщина будет счастлива только со мной! Она это знает. Я это знаю. Мы столько лет хорошо жили. Не разводятся из-за косяка. Если бы я реально полюбил другую, тогда да — это предательство, тут без вариантов. Но я Полину люблю, просто поскользнулся на банановой кожуре и отбил себе копчик. Меня пожалеть нужно, а не добивать. Надо объяснить, что это не повторится. Если поначалу были шальные мыслишки продолжить блядствовать, то сейчас от них и следа не осталось. Я же поседел во всех местах за эти полгода! Удовольствие спорное и сомнительное, а геморрой не только в заднице, но и в голове. А сын… Что-нибудь придумаем. Я физически уже не мог избавиться от него, сейчас это уже убийство, для меня так. Мы с Полюшкой обсудим, и сделаю все, чтобы она о нем и не услышала никогда. Не знаю как, но сделаю. С Камиллой мальчонку оставлять точно нельзя, к себе тоже, но в диаспоре есть бездетные семьи… Я бы помогал финансово и в воспитании участвовал. У нас нет понятия крестных родителей, но я стал бы кем-то вроде. Это очень сложное решение, но я готов принять его, чтобы вернуть жену и расположение детей. Это компромисс. Тоже плохо, но лучше, чем убийство отцом сына.
Полина с пациенткой вышли через пятнадцать минут. Я успел и вспыхнуть, и погаснуть. Вроде успокоился, даже решил не орать, что подала на развод и сообщила через Небесного. Не лично, а по почте! Еще бы сову прислала, ей-богу!
— Примете, Полина Сергеевна? — поднялся, без слов показывая, что второй раз меня точно не послать. Не уйду.
— У вас назначено? — приподняла бровь.
— Да. По почте приглашение получил.
Полина вошла, я запер дверь изнутри. Теперь моя королева тоже не убежит. Мы поговорим. КОНСТРУКТИВНО.
— Ты все-таки подала на развод?
— Тебя это удивляет? — Полина остановилась у стола и оперлась о крышку, сложив руки на груди. Ей чертовски шла форма: такая строгая, такая сексуальная.
— Поля, ну какой развод? — я сдерживал животные порывы и пытался апеллировать к мудрости и рациональности. — Мы связаны крепче самых близких родственников. У нас двое детей.
— А с любительницей глубоких погружений скоро один будет. Где первый, там и второй, Марат. Тем более, в твоей семье есть предрасположенность к двойням и близнецам. Нет-нет, — демонстративно подняла руки. — Ты как порядочный татарин просто обязан на ней жениться. А я как порядочная русская обязана послать тебя нахер. Точнее к адвокату.
Я сделал шаг ближе и отзеркалил ее позу. Полина злилась и обижена, это защитная реакция, нужно просто перетерпеть. Когда-нибудь и у нее закончатся остроты.
— Поль, я люблю тебя. Не хочу терять. Виноват, Полюш…
Она зыркнула грозно, и я осекся. Хорошо, не буду Полюшкой звать.
— Поля, мы переживем это. Мы ведь столько прошли вместе.
— Марат, ты ведь адвокат, — она сбавила градус напряжения. — Когда к тебе приходят и рассказывают такие истории, ты сомневаешься, что людям нужно расстаться? — вопрос не в бровь, а в глаз.
— То работа, Полина. А это наша жизнь. Если бы я мог без тебя, то не стоял бы сейчас здесь. Я не могу без тебя, моя королева. Мужчины порой совершают ошибки. Не все жалеют, но я раскаиваюсь. Время не отмотать, увы, но зачем рубить? Мы ведь любим друг друга.
— Когда любят, Марат, берегут человека. А ты разучился. Тебе нужно подчинение, чтобы по-твоему было, чтобы в диаспоре не болтали…
— Это не так! — возразил я.
— Так, именно так.
Полина оттолкнулась от стола и обошла его, выставляя преграду.
— Если бы я полгода спала с мужчиной, присылала ему свои эротические нюдсы, давала так, что до залета дошло, а потом заявила: ой, я ж тебя люблю, прости и прими, — развела руками. — Простил бы?
Я молчал. Чувствовал, как пятнами гнева покрываюсь. Тело жаром обдало. Не простил бы. Для меня женщина автоматически станет чужой. Грязной. Я не смог бы есть ее еду, дотрагиваться, не убедившись, что сто процентов чистая, спать в одной постели и просыпаться рядом.
— Уходи, Загитов, — устало присела в кресло. — Единственное, что нас связывает — дети.
— Нет, Полина, — ровно парировал. — Есть еще моя доля этой чудесной клиники.
— Что ты за нее хочешь? Мой адвокат подготовит достойное предложение.
— Я хочу тебя, Поля, — и посмотрел на нее остро, потом взгляд тяжелеть начал, к сочной груди под формой приклеился. У нее красивые нежно-розовые соски в форме пик, так во рту приятно держать. Никогда не любил квадратные кнопки. Вожделение поплыло по кабинету, дверь закрыта, и у меня к моей красавице-жене было предложение. Оно многое мне расскажет. — Я хочу тебя сейчас, — в паху болезненно тянуло. Мы давно не занимались сексом, да и не до него совсем, но чисто объективно — охота трахаться. С Полькой. — Дай мне сейчас, и я сразу перепишу на тебя долю клиники. Слово даю.
— Слово пацана? — нервно бросила.
— Слово мужика.
Да, я готов поставить на кон огромные деньги и влияние, только бы снова обнять ее, быть в ней, касаться и любить отчаянно.
