Человек прогнал, предал и обманул, а все равно надо его спасать, потому что ньюфаундленды для того и рождаются, чтобы спасать, и плевать, даже если сам бездомный и голодный, и что лучший друг… да что там…
Я плыла-плыла и стала замечать, что собака трясется – то ли с голодухи, то ли еще с чего… вижу, трясет ее.
А может, просто давно не была с кем-то рядом, теплоты человечьей не видела.
Бездомные собаки – они жизнью битые, горестные.
И тогда я выбралась на берег – поняла, что только так она за мной вылезет, спасать псину надо. И да, точно, она за мной. Смотрю – живая. Исхудала только. Я ей – бутерброд, она смотрит, боится взять. Но все-таки взяла. И после мы уже вместе пошли домой.
Ее теперь зовут Марфа. Потому что откликается.
А что еще?
Я бродила возле голубятни, у нас на Гражданке, там голуби в небо улетают, а дети сидят на земле и смотрят. И мамы с колясками стоят, а в них спят младенцы.
Мамы тоже смотрят в небо и говорят о молоке.
А мимо бродит старый облезлый кот и грустно думает о том, что же такого он сделал в прошлых жизнях, за что в этой его теперь нещадно кусают блохи. О карме, в общем. А о чем еще можно думать, когда ты старый уставший кот?..
А еще у нас долго-долго были дожди, а теперь кончились. Впрочем, сегодня немножко капало, ну совсем немножко.
А еще…
Шла мимо какого-то старенького дома и услышала, как играют на баяне и песню поют два стареньких человека – старушка и старик.
И подумалось: «Это, наверное, запись… Или радио».
Оказалось – нет. Живые! Пьяненькие, да. Стоят на балконе, раскачиваются и поют.
А внизу во дворе на веревках белье сушится.
Только оно не сушится – оно уже прокисло давно от дождей, про белье это забыли сто лет назад.
И все равно – баян звучит и дым коромыслом.
У нас в доме живут три старушки. Дружат всю жизнь.
Элла Иванна, Нина Ираклиевна и Рената Альбертовна.
Элла Иванна сплетничает сегодня с Ренатой Альбертовной о Нине Ираклиевне.
Элла Иванна: У Нины духи с таким запахом, как будто цветы обкакались. Или как если бы арбуз стошнило. Ты можешь представить себе арбуз, у которого токсикоз, ему плохо, его тошнит? Так вот, у Нины духи пахнут именно так.
Рената Альбертовна: Но прости меня, милочка, Нина больна, она после инсульта. Как ты можешь?!
Элла Иванна: Могу!
Рената Альбертовна: И куда же она пойдет после инсульта вся надушенная и накрашенная, наряженная? Куда? Она и ходить-то не может.
Элла Иванна: Пусть не ходит – пусть лежит! Но ведь она женщина и должна себя уважать. Да-да, лежать в постели одна и уважать себя!
Три старушки. Ни детей, ни мужей, ни родных – никого.
Одни на белом свете. Нищие, никому не нужные.
Дружат. Ссорятся, убиваются друг по дружке, мирятся и снова ссорятся. Сплетничают, мне друг на друга наговаривают.
Просят прощения.
Просят не покупать им продуктов. «Мы сами».
Просят не открывать перед ними двери. «Мы еще не сдаемся».
Просят не поддерживать за локоть, когда спускаются с лестницы. «Мы еще бодры».
Наряжаются в траченные молью шубейки. Надевают бусы, вуали, колечки.
Мужчины до сих пор оборачиваются, почуяв тонкий, нежнейший аромат их духов (на самом деле старушки смешивают дешевенькие, но как, в какой пропорции – большой секрет).
Я так не умею, я по сравнению с ними – пацан-беспризорник.
Рената Альбертовна кричит на Эллу Иванну: Я тебя ненавижу! Ты упала с лестницы, не могла встать, почему же не позвонила мне? Или хотя бы в скорую?!
Элла Иванна: У меня сбилась челка. Да еще и тушь потекла. И потом – стыдно признаться – на чулке пошла стрелка. Я же не могла позволить, чтобы кто-то меня увидел в таком состоянии! И я как-то сумела, сама доползла домой. Я ведь идеальная женщина!
Она готова была в одиночестве ползать по грязной лестнице, только бы никто не увидел стрелку на ее чулке! Но и умереть она не могла себе позволить, потому что дома осталось несколько платьев, которые она еще не надевала! Как же она может умереть?! Нельзя! Нужно ползти!
«Я идеальная женщина!»
Элла Иванна снова кричит на Ренату Альбертовну: Рената! Мы собирались в кино! Вчера! Почему ты не пришла?!
Рената Альбертовна: Должна быть во мне какая-то загадка или нет? Может, я была не одна?! Может, я ушла в раздумья! Может, я была в трансе, видела тонкие миры? Я дама с высокими духовными запросами, наконец!
Элла Иванна кивает, соглашаясь, а потом грустно молчит.
На самом же деле…
