– Вот ходил я на базар, купил там журнал, газету. Думал, новости почитаю, узнаю, чего в мире делается. А там новостей только, как одна звезда развелась с мужем и любовника себе завела, и еще там всякое вроде этого. Что один певец напился и с кем-то подрался и всякое такое. Я в доме искал бумаги на растопку, нашел газетку старенькую, а там статья про доярку. У нее дети маленькие, и любимая работа, и учеба. Улыбается на фотографии. И никакой тебе грязи. Улыбается красивая женщина, которой нравится жить. Даже обидно стало, такого теперь нет. Вот кому теперь нравится жить?
– Все-таки женщины в длинных юбках гораздо сильнее меня привлекают, чем женщины в коротких. А женщины в брюках вообще не нравятся. Интересно, почему так?
– Некоторые мужики легко напиваются в одиночку, а я не могу. Нет, один не могу!
– Нравится, когда в доме есть маленькие котята. Люблю их гладить. Внук смеется: «Тебе бы, дед, пенсию выдавать котятами!» И почему же внуки так быстро растут? И почему я так быстро состарился?
– Читал в газете, что новая наркомания появилась: люди грибы едят. У нас тоже есть грибы, я их в горах собирал. Всю жизнь ел, и ничего. Может, у меня что не так с головой? Может, я чего не понимаю или не замечаю?
– Интересно, а водка может замерзнуть, как вода, чтобы льдом стать? А пиво? А вино? А, например, коньяк?
– Хочу забор краской покрасить, говорят, есть такая, которая в темноте светится. Будет здорово, вместо фонаря.
– Люблю сны рассказывать и гадать, к чему это и зачем снится. А внук не любит. Я молодой тоже не любил сны. Торопился все. А теперь некуда и не к кому.
– Раньше у нас так много голого тела не было вокруг, как сейчас. И по телевизору оно в каждой рекламе, и певицы все эти полуголые, как вожди африканских племен, и в каждом журнале и газете. Повсюду оно голое.
Я, когда мальчиком был, в старших классах, однажды у колодца девочку из соседнего дома случайно за косичку взял. Держу косичку в руке, сердце колотится… Я ведь себя тогда первый раз мужчиной почувствовал. А у нее платье длинное, и ног не видно, и рукава длинные. Я потом всю неделю как безумный ходил, все представлял, какие у нее ноги, плечи, руки. Какая она, если без одежды. И запах косички той до сих пор помню.
Странно как-то, я же взрослым с женщинами встречался, с красавицами разными, и спал с ними, а такого волнения не было. Никогда больше.
Моему внуку не понять. У него в любом телевизоре голая грудь. Ему такого волнения не пережить.
– Сидел вчера на лавочке, курил. На закат смотрел. Думалось: «Неужели закат будет, и это все будет, а меня не станет?» Не верится, кажется, что после моей смерти весь мир умрет. Но это только так кажется.
Не могу понять, как это меня может не быть, представить не могу даже. Страшно стало, как на войне.
– Однажды на войне я спросил одного своего друга, что бы он делал в последние минуты своей жизни, если бы знал, что только они есть у него, а потом всё – расстреляют. Он засмеялся и сказал: «Я разделся бы и дрочил. Помирать, так с удовольствием!» Смеялся, а в глазах – страх. Мы ведь тогда совсем молодые были.
Умер он в бою. Ранило его сильно, я к нему, на руки взять успел, а он только и сказал: «Да уж, не успел подрочить. Тяжко мне, тяжко теперь, в груди больно…»
Улыбнулся устало – и умер.
Вспоминаю его, и спокойно душе, смерти не боюсь. Видно, заслужил я такой покой перед смертью. И все-таки не верится, что меня может не быть. Как-то в голове не укладывается, столько лет был, и вдруг не будет меня.
Старик умер. Давно уже. А записи остались – чудесные, добрые. Голос хриплый – курил много. И шум вокруг – то птицы суетятся, то дождь вдруг. (Ахмет деда похоронил, дом с садом продал и уехал в город. Теперь женат, дети… Дедушка все-таки прав был – в город потянуло внука.)
И расшифровки остались. Я их часто читаю, когда совсем грустно или хочется по душам поговорить с кем-то, а не с кем. А бывает, что записи эти – лучший собеседник. Да, случается и такое.
Трогательно и смешно даже, и наивно, и нежно.
Мысли перед вечной темнотой.
У меня подруга есть, Гарсиа Лорка. Это такой псевдоним. Она на самом деле медсестрой работает, а в свободное от основной работы время боди-артом занимается, это она на моем теле красками и хной любит всякую всячину рисовать. Так вот, мы с Лоркой вчера ночью сидели, поминали ее бабушку.
Лоркина бабушка во время войны была медсестрой и носила на своей спине раненых с поля боя, и лечила их, и повязки накладывала, и раны промывала, и своим телом прикрывала от пуль и взрывов.
Она была тоненькая и хрупкая девочка, лет восемнадцати, родом из какого-то Белоцерковска. Не знаю, где это. Плечи у нее были узенькие, пальцы тонкие, и только глаза большие…
И фамилия у нее была под стать – Маленькая. Бывают такие смешные фамилии на свете, когда я только познакомилась с моей подругой Лоркой – Юлей Маленькой, – мне хотелось называть ее по фамилии и гладить по голове. Маленькая!
Лорка:
