«Девочка, девочка… Я пережила две войны, Чернобыль, пожары последнего лета, я много чего пережила. И теперь имею полное право баловаться.
В конце концов, могу я побыть хотя бы остаток своей жизни в целительном маразме и совершить пару-тройку актов оптимистического идиотизма?»
Эротическая Роза! А что вы хотели? «Ешь ананасы, рябчиков жуй?»
Кстати, прекрасное название для группы поддержки анорексичек. Надо бы создать… – Рената Альбертовна шутит, не унимается, ее ничем не проймешь.
Шли мы с мелкой вчера по улице. Мимо идут старичок и старушка. Старушка боевая, стремительная, руками размахивает – командует.
Старичок за ней плетется: у него нога болит, у него спина болит, у него всё болит!
Он стонет, он плачет.
Старушка строго ему выговаривает:
– Не плакать! Не ныть! Как ты понять не можешь, чучело, что если ты ляжешь, ты сдохнешь? Двигайся, чучело! Двигайся, не сдавайся!
– У меня, кажется, сейчас попа отвалится! Пожалей меня!
– Тебя? Жалеть! Сопли подбери! Вперед, шире шаг! Живи – не помирай – двигайся.
– Ну, миленькая!.. Не гони, подожди!
– А какого хрена ты говорил пятьдесят лет назад, что хочешь со мной состариться? Вот и на, получи, старься сколько угодно!
Воистину, мы в ответе за свои желания.
В Алма-Ате есть у меня друг, очень близкий мне человек, Ахмет. Он очень отзывчивый и добрый парень, мы с ним вместе учились. Так вот, однажды у нас в универе проводился конкурс на лучшее сочинение и победителя обещали напечатать в газете и подарить ему диктофон. Ахмет оказался лучшим.
Вручили ему приз, и поехал парень домой на каникулы, в маленький поселок на самом краю страны. Дома его ждал только дедушка, отца и матери у Ахмета нет – так случилось. А дедушка пожилой, еще в войне участвовал, в той самой Великой Отечественной. Был рядовым солдатом, дошел до Берлина.
Приезжает к нему Ахмет, в руках черная коробочка, а в ней кассета и кнопки сверху, яркие, красивые.
Дедушка:
– Это еще что такое?
Ахмет:
– Подарили. Смотри, здесь нажимаешь, тут крутится, а вот сюда говоришь. А потом опять нажимаешь, и – слышишь? Голос звучит. Слышишь?
Старику игрушка понравилась, и стал он с ней неразлучен – просто как маленький ребенок с котенком. Повсюду с собой таскал. И чего-то шептал туда, и стирал, и снова говорил. Ахмет тихо посмеивался, но диктофон не забирал.
После каникул он привез в Алма-Ату множество кассет с дедушкиным голосом. Наивные, трогательные записи.
До сих пор у меня в руках расшифровка и перевод с уйгурского (это его родной язык). Диалоги пожившего на свете человека с самим собой. Мысли на краю жизни, на краю вечной темноты.
– Интересно, а вот мне внук альбом показывал, картины разных художников из Европы. Там ангелы, голые младенцы с крыльями. И как они не мерзнут в небе?
– А вот эта самая башня, которая падает все время? И зачем людям только надо такое строить? Что, ничего нормального построить было нельзя? Бывает же…
– Чем дольше живу, тем все меньше и меньше боюсь смерти. Только за внука тревожно, а так спокойно очень на душе.
– Прошлая жизнь кажется сном, будто и не со мной, будто видел ее в кино. Только иногда лица снятся, такие, из прошлого, из моего прошлого.
– Почему-то любимые женщины как-то даже равнодушно вспоминаются, и память о них не волнует. Если бы предложили увидеться с ними, встретиться – отказался бы. Все пылью покрылось. Интересно, а если случайно столкнулись бы где-то, вздрогнуло бы мое сердце или нет? Может, я чего забыл, а оно помнит себе в глубине, тихонько?
– Вот если помру когда, хочется сильно, чтобы не плакал никто и не тосковал. Я прожил долгую и честную жизнь. Воевал честно, в поле работал честно, сына растил, внука. Годы были разные, урожайные и не очень, но семена я сеял отборные и сил не жалел. И сад после меня останется богатый, и земля ухоженная. Честно жил, может, кто и добром вспомнит, а не вспомнит, ну так что ж… И все-таки жаль, внуку в городе жить хочется, не станет он в саду копаться и ни к чему ему земельный труд.
– Приезжал как-то внук с девушкой. У нее волосы, распущенные по плечам, и джинсы рваные. Городские все мечутся, свободы ищут, как будто есть она в рваных джинсах… Непонятно все это мне…
– Телевизор люблю смотреть, прогноз погоды. Там женщина такая в очках, причесанная как раньше. А «МузТВ» не люблю. Нет там причесанных. Одни лохматые.
– Никогда раньше у нас по телевизору столько жрущих людей не показывали. А теперь, что ни включи, все едят и едят. То майонез, то шоколад, то сосиски и колбасу. Все едят и едят, едят и едят. К чему это все?
