– Ты знаешь, она однажды перед солдатами выступала, говорит им: «Братики мои, если вы потеряли сознание, а потом очнулись и видите, что я вас тащу куда-то, то не надо брыкаться. Я сильная, мне тяжело не бывает. А то вот попался недавно интеллигент, я его на себя, а он с меня, говорит, неудобно как-то, все-таки вы дама, я сам как-нибудь дойду. А я вижу, что не дойдет, спорить было некогда, пришлось оглушить. Вот и прибавилась к пулевым ранам черепно-мозговая травма. Братики мои, если я вас тащу на себе, на то есть причина! Не сопротивляйтесь, а то!
Она говорила что-то еще в том же духе, они смеялись, она старательно хлопала своими длинными ресницами, наивно лопотала.
– Лорка, неужели она на самом деле так коряво разговаривала? Она что, в школе плохо училась?
– Что ты! Она же отличницей и умницей была! Она просто рассмешить их хотела. Даже металл устает, есть такое выражение – усталость металла. А тут живые люди, мальчики еще, восемнадцатилетние. Повеселить их хотела, отдых дать.
А Смерть охотилась на Маленькую, следила за нею, зорко и неотступно, не сводила с нее хищных глаз и ледяными узловатыми пальцами своими касалась Смерть сердца Маленькой, сжимала его со всей силы, до боли, когда Маленькой приходилось своими теплыми тонкими пальцами закрывать братикам глаза. Навсегда.
А потом курила Маленькая, дым отпугивал Смерть и давал немного отдыха и для медсестрички.
Усталость металла.
Курила Маленькая и понимала, что она всегда будет помнить те мгновения, когда тепло уходит из тела и кончиками пальцев ты чувствуешь это. И это навечно, эти имена и глаза, эти секунды…
Она курила и шутила по-черному, теми самыми шутками, где смерть и сальности, солености и грубости, нежнейшая брань и матерок, наивные ругательства и виртуозное умение бороться с тоской, страхом и напряжением. Шутки по-черному, такие, что маме не расскажешь и не записать даже. Настоящие шутки, от настоящей жизни, где все на грани и каждый миг последний.
Усталость металла… и еще покурить, и еще, пусть немного дымит, еще! Шуточку, бросьте шуточку, братики! Хочется воздух перевести в легких…
А тепла под кончиками пальцев все меньше и меньше, души отлетают стаями на небо, и не удержать их, души эти, все равно что море арестовать, воздух в клетку посадить, луч света в банку, темноту на куски порезать.
Кто это может? Вы сможете? И остается только отпускать их и молча глотать горький дым, глядя, как они уходят, сжимать пальцы, чтобы помнили тепло человеческой жизни, не упускали эту память.
– Знаешь, однажды она рассказала мне, что попался ей раненый, бывший студент-орнитолог, он ей все про птиц рассказывал, про страусов каких-то, она и понятия не имела, что это за птица, только на картинках видела. А он все рассказывал и рассказывал, она его несла и требовала, чтобы он продолжал говорить, чтобы сознания не терял. А потом он утих, и она спиной почувствовала, что все…
…Значит, на то была причина…
– Страус – самая крупная птица в мире… нет, мне не больно, мне совсем не больно. Спасибо большое….
И звезды над ними и пули. Ночь темна, ночь нежна и жестока.
И вечный холод на спине. И отныне и навсегда, пока жива Маленькая, Смерть время от времени будет проводить по ее спине своими узловатыми длиннющими пальцами, холодно и льдисто, напоминая ту ночь, когда она потеряла своего первого раненого и впервые за свою восемнадцатилетнюю жизнь узнала Смерть в лицо, услышала ее морозное дыхание.
А Маленькая, после того как утих рядом с ней молодой и красивый знаток и хранитель птиц, потом в небо ночное смотрела и вспоминала, что до войны мечтала стать астрономом и звезды изучать, и глядела в небо, и угадывала по старой памяти разные созвездия, и курила, а спина помнила, как вдруг холодом повело по ней, в тот миг когда…
Маленькая сидела у костра и все грела и грела свою спину, а звезды смотрели на нее…
Страуса она увидит, через многие годы, в зоопарке с внучкой. Внучка будет тянуть бабушку к морским котикам, мороженое в руке будет таять и капать на асфальт, а бабушка как завороженная будет стоять и смотреть, смотреть, и вдруг потеряет сознание. Спина вспомнила, смерть провела по ней своей прохладной ладонью, напомнила!
– Врача! Врача! Бабушке от жары стало плохо! Сердце, наверное. Вот до чего жара летняя людей доводит! Духота какая, расстегните ей воротник. Вам от жары стало плохо?
– От жары! Да! У меня спина, опять…
– В вашем возрасте это очень опасно! Хотите пить? Холодную воду?
– Нет, ничего холодного я не хочу…
– Страус – необычайная птица, водится в Австралии. Нет, мне не больно, я и сам могу идти. В среднем страусы живут до… нет, я уже не чувствую ног, и рук я уже не чувствую… Страусы легко переносят жару и жажду. Это самые выносливые птицы в мире, самые, они почти не устают. Почти.
Усталость металла.
Значит, на то была причина…
Она умирала очень трудно, очень долго, пару дней. Она смотрела куда-то своим внутренним взором, туда, далеко, куда нам никогда и ни за что, и перечисляла в бреду священные списки из священной книги…
– Щекин Вася, синие.
– Любавин Юра, карие.
