ЯН. Мужики, тихо! Тихо, я скажу. Вот эта вобла. Она воняет. Она воняет, как наша жизнь. Поэтому я ее люблю. Да, она воняет. Но эта наша вобла, она родилась тут и тут умрет. То есть уже умерла. Это труп. Но я его люблю. Наша родина тоже труп. Почти. Но я ее тоже люблю. Я люблю наш город. Мотайте за границу, в Москву — на здоровье! А я нужен тут! У меня жена — во! (
Он берет в руки столько пустых кружек, сколько может унести, идет за кулисы. Возвращается в синей робе с большим гаечным ключом в руках. Говорит кому-то, оборачиваясь.
ЯН. Я не трогал у него дроссель вообще! Даже не прикасался, чего он гонит? С какой стати? С моих денег вычитать нечего! Да пошел ты!
Бросает ключ. Звон разбитого стекла.
«Плачу».
Инна говорит по телефону.
ИННА. Ты извини, Боря, я просто подумала… Он собирался в Москву, вот я подумала, что, может, он к тебе… Неделя уже прошла. Он устроился в автосервис, а потом пропал. Родители сходят с ума. Он бессердечный человек. Ладно, извини… Я? Зачем? Или он все-таки в Москве? Ты что-то скрываешь? Извини. Одна? Зачем? Знаешь, я уже это слышала. Почему-то все парни вспоминают, как меня любили в школе. А чего же вы в школе терялись?… Когда? А что случилось? И ты один теперь? Ясно… Нет, Боря, нет. Всему свое время. Ты мне, кстати, тоже очень нравился. Но я стала совсем другая. Ага, лучше, щаз![5] …А куда я детей дену? Они возьмут, но… Свекор еще работает, а свекровь прибаливает. Она помогает, спасибо, но в такой ситуации — сам понимаешь… Так что до лучших времен. Боря, ты веришь, что они наступят? Это для тебя уже наступили. Я серьезно спрашиваю. Я иногда не хочу жить. Совсем. Постой, кто-то в дверь звонит…
Бросает трубку, бежит к двери. Возвращается. Берет трубку.
ИННА. Это Антипов, сосед у нас такой. Приходит только с одной целью — взять взаймы. И, главное, мы ведь ни разу не дали, у нас у самих… А он все равно — раз двадцать уже приходил. Да, такое вот упорство. Можно позавидовать. (
«Плачу».
С пьяным хохотом входят Ян и Инна. Правда, Инна не похожа сама на себя: другого цвета волосы, одета ярко, но грязновато. Потому, что это не Инна, а Анна, Аня. Вокруг хлам.
ЯН. Первый раз встречаю женщину с настоящим чувством юмора. (
АНЯ. Главное — редкое.
ЯН. А что? У меня до тебя не было ни одной Лены. В смысле — близкой знакомой.
АНЯ. Доставай.
Ян достает из пакета бутылки, какие-то пакеты. По ходу разговора они выпивают, закусывают, обходясь без тостов и прочих ритуалов.
ЯН. Все хочу спросить, откуда у тебя деньги?
АНЯ. Торгую интеллектуальной собственностью. Папа был букинист, я его книжки продаю понемногу. Сначала «Библиотеку всемирной литературы продала» за две тысячи рублей — еще старыми, советскими, представляешь?
ЯН. Пол-машины.
АНЯ. Почти.
ЯН. И не жалко?
АНЯ. Я их все перечитала. Только не понимаю — зачем? Нет, в самом деле. Университет закончила — зачем? Музыкой занималась. Английский знаю прилично. Книги те же — уйму осилила. Зачем? Мне это ни разу не пригодилось. Не надо врать, вот что главное. Никому. И себе тоже. Я родилась свободной. От всего. Я запросто могу сделать так, чтобы как у людей — семья, дети, работа. Но это будет вранье! Моя правда — быть свободной и одинокой. И никаких комплексов. Вокруг меня никого нет. Даже тебя нет.
ЯН. Это ты в самую точку. Действительно, я тоже родился свободным, а столько всего на себя навалил!
АНЯ. Зашла одна подруга, говорит: как можно так жить, это же ужас! А я говорю: я к тебе, говорю, не впираюсь в дом и не говорю, как можно так жить? Поэтому заткнись, плачь и завидуй!
ЯН. Сам виноват! Надо было слушать свою природу!
