ИННА-ИРИНА. А я не люблю, когда мало пространства.
ЯН. Нет, но где мы будем спать?
ИННА-ИРИНА. Почему мы?
ЯН. Я завтра же переезжаю сюда. Или сегодня ночью.
ИННА-ИРИНА. Я правильно понимаю, что это моя квартира? Она куплена на мое имя, она моя, так?
ЯН. Так.
У него звонит телефон. Он берет трубку.
ЯН. Где? Почему? Никто не пострадал? Кто там работал? Сейчас приеду. (
ИННА-ИРИНА. Потом не будет, Ян Сергеевич.
Пауза.
ЯН. Значит, вот так? Так просто? Ты с самого начала хотела меня кинуть?
ИННА-ИРИНА. Нет. Но ты так напрашивался…
Звонок телефона, Ян берет трубку.
ЯН. У меня авария, буду поздно! (
ИННА-ИРИНА. А что случилось?
ЯН. Завтра поговорим. На работе.
ИННА-ИРИНА. Я увольняюсь.
Ян долго смотрит на нее.
ЯН. Как говорила моя мама, Царство ей небесное: жил, жил, а ума не нажил.
ИННА-ИРИНА. У вас все будет хорошо. В Москве полно свеженьких молоденьких дурочек. Вы только им на слово не верьте.
ЯН. А кому верить тогда?
ИННА-ИРИНА. Да никому, конечно. Вы же сами недавно партнеров кинули и очень радовались по этому поводу.
ЯН. Не партнеров, а конкурентов! И это бизнес, а не личные отношения, в бизнесе все друг друга топчут, а ты-то зачем… Что я тебе сделал?
ИННА-ИРИНА. Вы столько для меня сделали…
ЯН (
ИННА-ИРИНА. У вас дочь умирает.
Катя Лель, «Мой мармеладный».
Ян и Инна сидят в больничном коридоре, на стульях у стены.
ЯН. Ты же врач, почему ты раньше не заметила?
ИННА. Я виновата.
ЯН. Я тебя не виню… Но… Как это, девочка колется — и не заметить? Это же не нюхать, не курить, это… Не понимаю.
ИННА. Можешь помолчать?
Молчат.
ЯН. Ничего. Обойдется. Лучших врачей найдем, лучшую клинику. Давно она начала? Ей только четырнадцать, с ума сойти!
Пауза.
ЯН. Выключите музыку! У вас больница тут или дискотека?!
Юлия Савичева, «Прости за любовь».
Инна в белом халате входит и садится за стол возле шкафа с папками. Что-то пишет. Стук в дверь.
ИННА. Да?
Входит Ян — тот Ян, который был в начале.
ЯН. Можно?
ИННА. Садитесь.
Ян садится. Инна встает, ходит возле него. Садится на край стола возле Яна.
ИННА. Предложили хорошее место?
ЯН. Возле дома.
ИННА. Тоже частная клиника?
ЯН. Да.
ИННА. И больше платят?
ЯН. Даже пока не знаю.
ИННА. Как это? Устраиваешься и не знаешь, сколько платят?
ЯН. Да вроде неплохо.
ИННА. А кто родители у тебя?
ЯН. Мама тоже врач. Папа…
ИННА. А сколько лет маме? Просто интересно?
ЯН. Сорок… восемь… Да, сорок восемь.
ИННА. Наверно, считаешь ее уже старухой?
ЯН. Почему? Она еще…
ИННА. Хорошо. В конце концов, это твое решение, твое право. Просто жаль — ты неплохой работник. Дисциплинированный, что редко. И вообще — молодец. (
Ян идет к выходу, Инна медленно возвращается на свое место.
ИННА. Постой! Иди сюда.
Серега, «Король ринга».
Ян занимается на тренажере. До изнеможения. Потом, повесив на шею полотенце, идет к одной из дверей, но, бросив взгляд на монитор компьютера, останавливается. Подходит, садится. Начинает с кем-то переписываться. Выходит Инна с двумя чашками кофе. Одну подает Яну, со второй садится в кресло.
ИННА. На работе ты работаешь, дома работаешь… Ау, возвращайся домой хотя бы иногда.
ЯН (
Инна молчит.
ИННА. Ты заметил? — все стали какими-то напряженными. То ли чего-то ждут и боятся. Или не знают, чего бояться. Работают как-то лихорадочно, деньги стараются скопить… И у всех глаза какие-то… Говоришь с человеком и видишь — ему некогда, он о своем. Только с больными еще можно говорить, вот кто тебя внимательно слушает. Но это другое. Вроде, все более или менее установилось, но почему такая напряженность, такая тревога?
ЯН (
