ИННА-НАСТЯ. Тогда выбирай: или мы живем вместе, или я ухожу навсегда. Насовсем.
Ян молчит.
ИННА-НАСТЯ. Я правильно поняла?
Ян молчит. Инна-Настя уходит. Ян надевает костюм горнолыжника, поднимается по ступеням. Наверху надевает лыжи. И с бодрым криком исчезает где-то внизу.
Ян лежит на диване, закрыв глаза. Слушает классическую музыку. Входит Инна-Настя, выключает проигрыватель.
ЯН. Я слушаю.
ИННА-НАСТЯ. Я думала, ты спишь. (
ЯН. Нет, не надо. Ты пришла — ты моя музыка.
Инна-Настя проходит в дверь. Предполагается — на кухню.
ЯН. Что нового?
Инна-Настя выходит с бутылочкой кефира. Пьет.
ЯН. Что нового?
ИННА-НАСТЯ. А что у меня может быть нового? Тренер по фитнессу не стюардесса. Один и тот же зал, одни и те же люди.
ЯН. У стюардессы то же самое. Одни и те же самолеты, рейсы, аэропорты. Уверен, что это тоже надоедает. А почему бы тебе не сменить работу?
ИННА-НАСТЯ. Мне эта нравится.
ЯН. А я бы не смог. Завидую людям с обычными профессиями. Ну, то есть, как бы сказать… Не соревновательными. Строитель, водитель, летчик, парикмахер или парикмахерша… Или продавцы. Или… Ну, что-то в этом роде. Работай себе и работай. Пришел на работу — работаешь. Ушел — забыл. А моя работа всегда со мной, вот тут (
ИННА-НАСТЯ. И я хотела быть лучшей. Все-таки бывший мастер спорта по художественной гимнастике. В четырнадцать лет. И до чемпионата страны доходила. А потом, слава богу, травма, никакого тебе большого спорта.
ЯН. Почему слава богу?
ИННА-НАСТЯ. Жалеть не о чем. У нас работает бывшая чемпионка по спортивной гимнастике, задолбала всех рассказами о том, как она два раза была чемпионкой Европы на каких-то там снарядах. Была чемпионка — стала никто. Психологическая травма. Я была никто — осталась никто. Никакой травмы.
ЯН. Что это ты так о себе уничижительно — никто? Это не так.
ИННА-НАСТЯ. Не беспокойся, я себе цену знаю.
ЯН. Ненавижу себя, когда болею. Я без дела старею сразу лет на десять.
ИННА-НАСТЯ. Но ты же говоришь, что у тебя все здесь (
ЯН. Это так. Но… А у тебя разве график сменился?
ИННА-НАСТЯ. Почему?
ЯН. Позже стала приходить.
ИННА-НАСТЯ. Сама стала заниматься. Плаваю. А то других гоняю, а сама два килограмма набрала.
ЯН. А может, ты забеременела?
ИННА-НАСТЯ. Нет. Я проверялась. Телевизор включу? Что там в стране происходит?
ЯН. Не надо. Как бы выборы там происходят. Всем все заранее понятно.
ИННА-НАСТЯ. Это плохо?
ЯН. Все равно. Результат, которого они и добивались — чтобы всем было все равно. Нет, но появляются же у вас новые люди?
ИННА-НАСТЯ. В стране?
ЯН. У вас, в вашем салоне! Новые клиенты или как вы их называете?
ИННА-НАСТЯ. Не клиентами, по крайней мере.
ЯН. Знаешь, чем ты мне понравилась?
ИННА-НАСТЯ. Конечно. Молодость и красотой.
ЯН. Ты не любишь врать. Мое поколение изовралось до предела. Не привыкать — в советское время врали, сейчас опять врем. Для бизнеса, для политики, для пользы дела. Вы, мне казалось, другие. Может даже хуже. Но честнее.
ИННА-НАСТЯ. Вряд ли. (
ЯН. У тебя есть кто-нибудь? (
Встает, идет в кухню.
Ян в одних плавках, с двумя пластиковыми стаканами идет к двум лежакам под зонтом. Это пляж. Озирается, не видит Инну-Настю. Но вот, кажется, обнаружил. Делает шаг, другой. Останавливается. Опускает руки. Из стаканов льется жидкость. Он бросает их. Поднимает, относит к урне.
Инна сидит за столиком. Входит Ян, подсаживается.
ЯН. Извини, опоздал. Привет.
ИННА. Привет. Я сама только что приехала. Пробки.
ЯН. Ничто не вечно в этом городе, кроме пробок.
ИННА. О чем ты хотел поговорить?
ЯН. Ну…
ИННА. Угадала.
ЯН. Я еще ничего не сказал.
ИННА. За что тебя всегда ценила — ты неглупый, но при этом очень простодушный. Легко прочитываемый.
ЯН. Я?
ИННА. Конечно.
ЯН. Интересно! И что я хотел сказать?
ИННА. Что хочешь вернуться.
ЯН. А если нет?
ИННА. Тогда что? С Костей и Юлей у тебя нормальные отношения, передавать через меня ничего не нужно — что тогда? Страшно заинтригована.
ЯН. Недавно вспомнил, как ты меня била по роже. Ну, тогда…
ИННА. Я помню.
ЯН. Вспомнил и, смешно сказать, заплакал.
