Валерий Меладзе и Виа Гра, «Притяжения больше нет».
Инна в чем-то домашнем листает папки с бумагами. Входит Ян, бросает портфель на пол, садится в кресло.
ЯН. Не понимаю, что происходит… Не замечала? — все стали каким-то напряженными. Никто друг другу не доверяет, все друг друга боятся. Или мне так кажется? При этом такое ощущение, что кто-то разрешил людям быть негодяями. Нет, и раньше никто не запрещал, но… Как бы благословили, понимаешь? Живите подленько, помаленьку жульничайте, кто как умеет, и вас никто не тронет. Круговая порука — как уже было тысячу раз. Все повторяется. Знаешь, почему сейчас потихоньку обеляют того же Брежнева? А потому, что при нем расцвело лицемерие на всех уровнях. Ходи на партсобрания, показывай веру в коммунизм, уважай начальство, а что ты там делаешь и думаешь на самом деле — никого не волнует. А сейчас — ходи на партсобрания, показывай веру в Бога, делись с начальством, а что у тебя на уме, твое дело. Власть, сделавшая ставку на обывателя, — трусливая и слабая власть. Умные люди других умных не боятся. Блин, распелся, как на митинге, самому слушать противно!
ИННА (
Ян молчит.
ЯН. Они говорят — стабильность. В болоте тоже стабильность, только все гниет. Ин, у меня рак подозревают.
Инна поворачивается. Ян закрывает лицо руками. Плечи его сотрясаются в плаче.
ИННА. Как это — подозревают? Подожди, расскажи все, как следует. И почему ты пришел не к нам? Завтра же пойдем вместе! Прекрати! Ты проживешь еще сто лет! (
«Серебро», «Song № 1».
Ян лежит в постели, Инна сидит рядом.
ЯН (
ИННА. Клетки всегда отмирают. Каждую секунду.
ЯН. Смотря сколько. Слушай, скажи Юльке — потому, что мне она будет только кивать и соглашаться, как с больным. Хотя я и есть больной. Скажи, что этот Макс ей совсем не подходит.
ИННА. Уже говорила.
ЯН. А она?
ИННА. Она говорит: знаю. Говорит: те, кто мне подходит, мне не нравятся. А Макс, говорит, такой придурок, что с ним всегда интересно.
ЯН. Сдохну я, будет тогда всем интересно. Тогда она подумает, зачем ей интересный и нищий Макс.
ИННА. Перестань. Извини, но тебе сделали заурядную операцию. Да, болезненную, но зато…
ЯН. Еще неизвестно, что зато.
ИННА. Почему неизвестно? Я же говорю тебе…
ЯН. Еще бы ты сказала правду! … Извини. (
ИННА (
Звонок в дверь. Инна идет открывать. Ян поднимает руки, рассматривает. Берет телефон с камерой и откидной панелью, которая вращается во все стороны, наставляет на себя, смотрит. Инна возвращается.
ИННА. Ты не поверишь, это Антипов! И опять просит взаймы.
ЯН. Вот вечный жид! Как он нас нашел?
ИННА. Не знаю.
ЯН. В Москве достал, надо же!
ИННА. Он как-то сам в Москву сумел перебраться.
ЯН. Так дай ему, раз просит!
ИННА. Он не пять рублей просит, как раньше, а пять тысяч. И не рублей.
ЯН. Тогда скажи, что у тебя нет, а я в больнице.
Инна выходит. Ян встает, идет к двери другой комнаты. Пытается ее открыть. Не получается. Идет к другой. Тоже закрыто. Он подходит к балконной двери. Она тоже не открывается. Ян берет стул, разбивает стекло, вылезает.
Мендельсон. Цветы. Хлопки пробок — открывают шампанское. В центре стоят, глядя в сторону, Ян и Инна. На их лицах улыбки.
Дима Билан, «Believe».
ЯН. Рановато, конечно.
