Она не помощник ему сейчас. Хотелось бы ей быть героем, но не выходило, рассыпались от каждой мысли нервные окончания. Что, если Тори мертва, лежит на полу в луже крови – Хелена сможет этот кадр забыть? Нет, никогда. Это будет слишком, ей уже «слишком».
«Аш Три» ушёл.
Тихо, грациозно, как тень. Предварительно достав из кобуры пистолет.
То были самые долгие и ужасные минуты ожидания, минуты паники.
Некуда было деть вспотевшие ладони и грохочущие о черепную коробку мысли. Что, если Эйдан не вернется тоже, что, если его ранят, убьют? Её саму обнаружат здесь…
Хотелось уйти из этого кинозала, не досматривать ленту – она выходила слишком отчаянной и печальной. Но куда выйдешь из собственной жизни?
Секунды тянулись, как плавленый гудрон.
Выстрелы? Ей только что послышались выстрелы?
Отсюда был виден только край строения под номером девять, но в угловом окне точно мелькали тени – борьбы?
Наверное, вот так сходят с ума, когда от напряжения перегорает последний проводок.
Его уже искрило, замыкало.
Отчаяние выгнало Хелену наружу, когда из ворот показался «Аш Три».
Несущий на руках Тори.
Руки и ноги её болтались, как у куклы, темные волосы спутаны – на них кровь? Господи, если он сейчас скажет: «Прости, я опоздал…»
Если он просто скорбно качнёт головой, у Хелены рухнет в голове последняя балка перекрытия.
И потому горло сдавило, невозможно было даже выпихнуть наружу вопрос – его предвещали всхлипы.
– Она жива! – сообщил Эйдан все так же отрывисто. – Открой заднюю дверь…
На коленях, которые не слушались, которые давно принадлежали какому-то немощному инвалиду, Хелена развернулась, потянула за ручку.
Викторию уложили внутрь.
Навигатор показывал путь до ближайшей больницы – Аш Три нашел её через поиск.
Семь километров.
Гулко бухало от тревоги сердце.
– У неё ушиб головы. Возможно, сотрясение.
– И… всё?
– Насколько я вижу, да.
– Но темно…
– Я вижу не так. Я могу сканировать внутренние системы – критичных ранений нет.
– Ты уверен?
Другой бы начал раздражаться, но Эйдан ответил спокойно.
– Уверен.
У Хелены дрожали руки.
– Она не…
– Она не умрёт.
Дальше ступени крыльца, ярко освещённый холл. Сильная мужская фигура, несущая на руках девушку в джинсах.
Она жива. Часть сердца Хелены тоже.
Ей помогут, её залатают, спасут. Свет вестибюля резал глаза. Сразу же засуетились врачи; помогли переложить Тори на каталку, осмотр начали незамедлительно, на ходу.
Хелена помнила, как закрылись двойные белые двери – подруга, лишённая сознания и находящаяся в окружении докторов, скрылась в проеме коридора.
Администраторша отвечала сухо, терла глаза за стеклами очков, устала от дежурства.
– Имя, фамилия, возраст?
Хелена диктовала данные. Нет, причину ранения она не знает, что случилось, тоже…
– Хорошо. Пациентов сейчас немного, мы всех их помещаем на подземный этаж, он защищён на случай воздушных атак. Находиться здесь не советую, ждать тоже.
«Уходите».
Уходите…
Куда?
Ей было страшно.
Потому что наступило время титров.
Ей было сложно держаться, он видел. Есть такие люди, собирающие силы для финального рывка в кулак, стоящие до последнего, когда нужно.
Этот запас у Хелены был на исходе. Тревожный, напуганный взгляд постоянно в сторону, мимо него. На Ллена она не смотрела, не могла.
– Пойдём?
Он хотел взять её за руку, но пока не решился.
– Я… нет. – Она намеренно старалась его не замечать, желала остаться там, где яркий свет ламп продолжает отсекать её от реальности, от бездны рухнувших надежд. – Спасибо, что… помог. Иди. Я останусь тут.
Она бы развернулась, зашагала к неудобным, выкрашенным белой краской, железным креслам, она сидела бы в них сутками.
– Здесь нельзя оставаться.
«Мне всё равно».
– Хелена… – Её зрачки расширились, но посмотреть в лицо Эйдану, она так и не посмотрела. – Как ты думаешь, почему я вернулся?
Небрежное подергивание плеч – мол, мне не важно. Маска, конечно.
Вслух прозвучало то же самое.
– Не важно.
– Важно.
– Нет.
– Важно.
И она впервые перевела на него полный боли взгляд. Мол, хочешь окончательно добить? Что ж, бей.
Их разговор продолжился уже в машине.
– Да, всё начиналась просто, как миссия. Мне показали твое фото – фото незнакомой женщины из другого мира. Сообщили, что ты шифруешь сообщения, что ты – ключевое звено в важной системе. И пробраться к тебе просто так нельзя…
Она сидела на пассажирском сиденье, глядя перед собой. Руки сцеплены, сжаты, внутри болезненный комок. Хелена ждала плохих слов, не плохих «очевидных», мол, «ты так себе человек», но завуалированных, говорящих о скором расставании. Об очередном тёмном для неё периоде. Такие слова напоминают камни под водой – коснешься, прохладные, безопасные. Но беда для днища корабля, который на них напорется.
– И нет, я не собирался… – ему нужно было это произнести – да, сейчас, – начинать испытывать к тебе что-либо.
