– Я в тебе не сомневалась, мой храбрый Данко. – Душа невесомо коснулась его щеки. – Ты похож на меня только внешне. Доброта, верность и мужество, это все от твоего отца.
– Верность? Но как же… Он ведь изменил тебе.
– Это уже неважно. Я не говорила тебе, чтобы не расстраивать. Он до последнего сожалел, что провел с тобой так мало времени. Это, конечно, из-за меня. Только из-за меня. Он был верен своему сыну, верен тебе, Данко.
– Мама, мне так жаль. – Данко принялся утирать слезы рукавом куртки.
– Такой знакомый жест. Ты ведь знаешь, что больше не вспомнишь ее?
– Да. Я бы лучше отдал свою жизнь, чем это.
– У нас очень мало времени, сынок. Что последнее ты ей говорил?
– Я насвистывал нашу любимую мелодию.
– Хорошо. – Душа наклонилась и продолжила шепотом. Последнее, что она сказала – Только, если любовь окажется правдой. – Она отстранилась.
– Спасибо, мама. Я…
– Не надо, мой мальчик. Я бесконечно виновата перед тобой. И перед тем, как уйти, я хочу лишь заслужить капельку твоего прощения.
– Я давно простил тебя, мама. Я… Я люблю тебя. Не уходи, пожалуйста.
– Я всегда буду любить тебя, сынок. Моя минута на исходе. Прощай. – Силуэт растаял в сером тумане. Данко еще ощущал холодок там, где Душа касалась его щеки. Запах реки смешался с ароматом граната, розы и чего-то еще невыносимо родного. Так пахла только одна женщина в жизни Данко.
– Прощай, мама.
Данко открыл глаза. Висок обжигало болью. Казалось, что ему делают трепанацию без наркоза.
– Никак не мог расстаться с мамочкой? – Смерть усмехнулась, отнимая палец от головы Данко. – Думала не добужусь тебя, господин писатель.
– Кто? – Данко болезненно поморщился. Ему не нравились шуточки по поводу матери. Кроме того, он совершенно не представлял, где находится, и кто эта странная личность с костлявыми руками.
– Так. Значит, сработало. И нет нужды объяснять, что все твои друзья вернулись к прежней жизни, если можно так сказать. За исключением одной. Ее жизнь будет далека от прежней, а все из-за твоего сентиментального джентльменства. Неужели так сложно было отказать даме? Она теперь ничего не помнит.
– Вы о чем вообще?
– Да, мой друг, наворотил ты дел.
– Прекрати издеваться на ним! – Из тени выступили три внушительные фигуры. – Данко с удивлением разглядывал их.
– Неужели… Я ведь именно такими Вас и представлял!
– Удивительно, не правда ли? – Не сдержалась от сарказма Смерть. – Данко уже успел потерять к ней интерес.
– Ветер, Мрак и Снег. Я… Я так рад видеть вас! – Братья польщенно улыбались.
– Вставай, парень. – Мрак помог Данко подняться.
– Мы вернем его. – Холодно бросил Снег.
– Это еще с какой стати? – Возмутилась Смерть.
– Все по-честному. Нам друг, тебе враг.
В отделе К происходило нечто невообразимое. Главный Ограничитель вот уже 48 часов к ряду не являлся на работу. Самое странное было в том, что места своего он не покидал. Никто не видел, чтобы Филипп выходил из здания Департамента. Вместе с ним исчезла доктор София, несколько задержанных во время того самого вопиющего инцидента в цирке и старик, то ли узник, то ли разнорабочий. Сотрудники отдела К были растеряны. Прежде их шеф никогда не позволял себе подобных исчезновений. Следовало объявить его в розыск, но никто не решался беспокоить Верховного Ограничителя.
– И что мне с тобой делать, злодей? – Смерть скривилась в подобии усмешки. У старого дуба догорал костер. Природа успокоилась. Сумеречное небо теперь лишь озаряли одинокие вспышки молний.
– Я готов служить Вам, мадам. Вечно. Почту за честь.
– Для начала выбрось-ка эту штуковину.
– Но…
– Никаких «но». Здесь только у меня есть священное право отнимать жизнь. – Филипп вздохнул и отбросил револьвер в сторону. Надобности в нем больше не было. Кроме него и Смерти, а он сразу понял с кем имеет дело, на поляне больше никого не осталось.
– Итак, ты хочешь служить мне?
– Да, мадам.
– И что ты умеешь?
– Много чего. Лгать, убивать, предавать, наказывать.
– У тебя, я погляжу, довольно смутные представления о моей профессии.
– Кому-то нужно делать грязную работу. Я к такому привык.
– А может мне просто забрать тебя? Скажи, от твоей Души хоть что-то осталось?
– Филипп, иди к нам. – Психея улыбалась ему, стоя рядом со своим новоиспеченным муженьком. Надо сказать, выглядела она превосходно. Его ожившая разбитая мечта. Да будь оно все проклято. Невеста незаметно поглаживала живот. – Уже успела обзавестись ублюдком. – Филипп мысленно скривился. Он ненавидел этого нерожденного ребенка всей душой, хотя и понимал, что Психея вышла за кретина Артура отнюдь не из-за внеплановой беременности, а потому что ей просто снесло голову от любви. Как она могла? Она ведь была лучше всех. Лучше всех, кого он знал. Он медленно двигался на встречу прекрасному видению в белом, ощущая во рту солоноватый привкус крови из-за прокушенной от досады губы с горечью пополам, от того, что девушка его мечты досталась красивому идиоту.
