– Ах, вот оно что. – Смерть ехидно усмехнулась. – Как банально. Неразделенная влюбленность, приправленная самолюбием. Какой удар по гордыне. Бедный злой обиженный мальчик. – Филипп растерянно глядел на нее, а та, тем временем, продолжала. –. А теперь, давай-ка посмотрим, зачем тебе на самом деле понадобился Дар. – Смерть с силой надавила на плечи Ограничителя, заставив того опуститься на колени. – Если это то, о чем я думаю, то ты еще больший идиот, чем твой соперник.
– Только, если Любовь окажется правдой… Что же она имела в виду? Данко задумчиво тер шрам на виске, в который раз прокручивая в голове последний разговор с матерью, который ему… приснился? А еще оставались Ветер, Мрак и Снег, и Смерть… – Стихии сказали, что теперь он свободен. Свободен от проклятого дара переиначивать людей. Какое облегчение. Данко помнил, что кто-то очень важный должен был ждать его на мосту. Возможно, та, о ком говорила мать. Тогда, почему в голове то и дело всплывает образ незнакомки, которая украла его шляпу? Данко медленно поднимался от пристани. Был апрель. Ветер быстро гнал облака по небу. Шумела река.
Верховный ограничитель нехотя оторвался от завтрака. За едой он обычно просматривал информационные сводки, машинально отправляя пищу в рот. Он давно привык считать себя неким механизмом, огромной шестеренкой, которая вращает гигантское колесо Социума, или сверхточными часами, отмеряющими ход истории. Верховный Ограничитель в отличии от своих подчиненных носил одежду глубокого синего цвета. Оттенок темной ночи, по его мнению, больше других ассоциировался с вечностью. А седые волосы и твердый взгляд голубых глаз добавляли его образу мудрости и величественности. Верховный Ограничитель любил вызывать трепет.
Именно это ощущал Андреас Валис, недавно получивший перевод, и теперь скромно теребящий рукав новенькой серой униформы ограничителей, которая ему удивительным образом не шла.
– Хмм… Ваше… – Валис откашлялся, переминаясь с ноги на ногу. Верховный ограничитель поднял взгляд на посетителя и поморщился.
– Кто ты? И что тебе надо? Не видишь я занят процессом поглощения пищи? – Валис тут же вспотел. Неловко вытер мокрый лоб рукавом, отчего на серой материи остался некрасивый след.
– Простите, господин Верховный ограничитель, но дело срочной важности. – Подчиненные знали, что начальник может впиваться в информационные сводки часами, называя это поглощением пищи, от того и отправили беднягу Валиса, не предупредив, что такое в порядке вещей.
– Говори, раз я уже отвлекся. – Верховный ограничитель устало откинулся на спинку стула и поднял недовольный взгляд на Валиса.
– Главный ограничитель пропал. – Выдохнул Валис, эту фразу он все утро репетировал перед зеркалом.
– Как пропал? Куда?
– Никто не знает, господин.
– Это совершенно не похоже на Филиппа. Он один из самых надежных и ответственных слуг Социума.
– Полностью с Вами согласен. – Валис учтиво опустил взгляд.
– Я твоего мнения не спрашивал. Докладывай, как следует. – Андреас Валис выдохнул и начал сбивчиво рассказывать о том, что происходило в отделе К. Картину воспроизвели по показаниям врачей, которых Филипп привлек к своему несанкционированному эксперименту. По мере доклада Верховный Ограничитель все больше мрачнел, сжимая в руке вилку. Когда повествование дошло до загадочного исчезновения участников эксперимента и самого Филиппа из одной из самых защищенных лабораторий Департамента, Верховный ограничитель грохнул вилкой по столу так, что Валис невольно подпрыгнул.
– И куда же делась вся эта честная компания?
– Нам, – произнося это «нам» Валис испытал особую гордость, – удалось установить местонахождение практически всех, кто был в лаборатории. Они были допрошены.
– И? – Верховный ограничитель наградил Валиса особенно суровым взглядом.
– Они ничего не помнят. Совсем ничего, последние воспоминания связаны с тем вопиющем инцидентом в цирке. Некоторые из них хорошо мне знакомы по моей прошлой работе в ПППП.
– Меня не интересует твоя прошлая работа. – Валис снова вытер пот рукавом и продолжил.
– Среди них была иностранка. Ее найти не удалось, но ее видели садящейся в вагон поезда в зоне международных транспортных линий.
– А этот писатель? Александр кажется?
– Его мы нашли. Только он теперь не Александр.
– Как это понимать?
– Он называет себя Данко. Мы проверили. Такой человек, действительно, существует. Он выпускник бывшей литературной академии.
– Так. А ее, как мы знаем, закрыли с подачи нашего Филиппа. Мог ли этот Данко…
– С ним работали наши специалисты. Никаких признаков того, что это он убил Главного ограничителя.
– Наши следователи решили, что Филиппа убили?
– Мы не можем иначе объяснить его исчезновение. – Теперь «мы» доставило Валису некоторое беспокойство, поскольку говорило не об успехе, а скорее провале операции.
