– Он гений! Герман достал замасленный блокнот и начал записывать: результат литературного эксперимента превосходит мыслимое. Данко, я полагаю, овладел какой-то уникальной психо-лингивистической техникой. Объект, то есть, я, чувствует изменения в собственной личности. Мы подходим все ближе к первопричине моего страха. После того, как я рассказал ему историю моего глупого, до сего дня я так не считал, отказа от Анны, от нормальной жизни, воздействие «сказки» на меня усилилось. Самочувствие довольно странное. Эмоции пробуждаются, появляются и некоторые вовсе несвойственные мне… Будь то, ранимость, повышенная чувствительность к изменениям погоды… Ах, так и тянет снова взяться за перо, и эти ночные рефлексии. Видимо, побочный эффект. Считаю, эксперимент необходимо продолжать и, разумеется, держать все в тайне.
– Алекс, расскажи о своем прошлом. Я ведь о тебе почти ничего не знаю. Таинственность, конечно, притягательна, но рано или поздно скелеты начинают вываливаться из шкафов, я просто хочу быть готова. – Лола изучающе глядела на Алекса, пытаясь не подавать виду, насколько для нее это важно.
– Да что тут скажешь, я почти ничего не помню. Смутно очень, но, как я понял по твоему лицу, отмолчаться мне на этот раз не удастся. – Алекс ухмыльнулся.
– Все-то вы замечаете, господин писатель. – Лола ткнула Алекса в бок. Вам бы детективы печатать, но сей жанр Вы наверняка презираете.
– И это я-то все замечаю… Вы, дорогая моя, вполне могли бы сделать карьеру головоправа, но копаться в чужих мозгах Вам быстро наскучит.
– В твоих я с удовольствием покопаюсь, так что, не уходи от ответа.
– Хорошо, моя настойчивая леди. Итак, последние несколько лет я жил в Трансильвании. Думал, начну все с нуля, буду сидеть по вечерам в пивной, писать страшные сказки, бродить в горах. Так и было, пока однажды я не сотворил ужасную глупость, обидел одного… человека, но об этом позже. Родился я здесь, в Городе. Знаю, что зовут меня не Алексом, а как понятия не имею. Это имя придумал старина Макс для удобства, когда узнал, что ко мне никак нельзя обратиться. Мне, наверное, за тридцать. Судя по всему, я когда-то прочел много книг, я помню многое из того, о чем слышал недавно на закрытом заседании неформального кружка писателей. Они сплошь седовласые зануды, но там я впервые почувствовал прошлое. Будто шевельнулось что-то. Лизнуло по ребрам изнутри. Так бывает, когда самые приятные далекие воспоминания настигают тебя совершенно в неподходящем месте. Извини, я ухожу от темы. Возвращение в Город было довольно странным. Вот уже во второй раз реальность меня будто выплюнула. Отвергла. Во многом наверняка моими стараниями. Была одна причина.
– Женщина?
– До чего ж ты проницательна. И беспощадна. Вот вечно так, будто нельзя просто напиться до беспамятства и купить билет куда угодно. Вечно эти женщины. Вышвырнут, но обязательно позаботятся, чтобы мы бедные не сгинули на холоде и обязательно достигли пункта назначения.
– У тебя был роман с трансильванкой?
– Как тебе сказать… А впрочем, может и роман, хотя по жанру больше напоминало мелодраму. Я был благодарен, что она ни о чем не спрашивала. – Плечи Лолы разом опустились. Алекс тут же схватил их.
– Нет, нет, сейчас другое. Тогда я совсем не понимал, что из моего прошлого настоящее, а что – чья-то злая шутка. До сих пор одни обрывки, но чем больше я терзаю свою память, тем лучше понимаю себя. – Он несмело улыбнулся.
– Извини, если хочешь, расскажешь потом. – Лола сжала руку Алекса. Тот перехватил ее, чтобы поцеловать.
– Доктор, вы само терпение. Я с гораздо большим удовольствием послушал бы твою историю, ведь ты единственная, кого я ни за что бы не захотел…
– Лола подняла на Алекса притворно возмущенный взгляд.
– Ты не так поняла. Речь об одном необычном литературном методе, который я откуда-то хорошо знаю.
– Ох, сколько секретов за раз. Давай по порядку. Сначала разберемся с твоей трансильванской… Хммм… подругой…
– Я так и знал, так и знал! Женщины…
– Я лишь хочу упорядочить полученную информацию. У тебя, действительно, все как-то запутанно.
– Сделаю вид, что поверил.
– Как распутать клубок? – Вэл протянула Алексу моток шерсти темно–синего цвета, извлеченный из-под дивана.
– Нужна Ариадна.
– А ты знаешь, что почти все герои клялись в любви до гроба, а потом находили тех, кто посвежее и покраше?
– А как же Орфей? Он даже подземного царства не испугался.
– Тебе, кстати, пошел бы образ. Певец с лирой… Рассказчик. Подумай, могу помочь с костюмом. Туристы любят представления.
– Мне ближе Одиссей по духу.
– Ах да, несчастный скиталец. А я, стало быть, Цирцея?
– Откуда ты так хорошо знаешь греков?
– Мой дедушка рассказывал не только вампирские байки. У него была одна из лучших в Брашове библиотек. Она почти превратилась в труху. Мы хотя и не гонимся за гипер прогрессом, но и нас он очень скоро достанет, унифицирует и приведет в надлежащий вид.
– Надеюсь, мое любимое дерево у Порто Катарина не тронут.
– То есть, ты знаешь это слово?
– Какое из восьми?
– Любимое.
– Вэл, в чем дело?
– Ни в чем. Все нормально.
– Да говори уж, раз начала.
