– Если бы ты развлекалась, не носилась бы с этим письмом.
– А ты соображаешь. Да, оно очень важно для меня. То есть, не для меня, а для одного друга.
– Понятно. Тот парень. Алекс. Ты рассказывала о нем.
– Прекрати сыпать точками!
– Чего?
– Прекрати говорить так, будто мы пара, и я тебе изменяю.
– Я не… Просто, как это? Проявляю участие.
– Джеймс…
– Я просто думал, когда-нибудь мы бы могли, ну… Когда ты забудешь своего Алекса…
– Он не мой Алекс. И я его ненавижу. Он, кстати, и постарался, но упустил кое-что. Забыл дописать.
– Как это?
– Не бери в голову, ты примешь меня за сумасшедшую!
– Я? Нет, что ты, Вэл, ты здесь самая разумная.
– Окей. Мой знакомый. Близкий знакомый по имени Алекс гостил некоторое время назад в Брашове. Дышал свежим горным воздухом и лечил душевные раны. Он потерял память. И, бедняжка, ничего о себе не знал, зато обладал уникальным даром. О нем я бы могла рассказать только деду, он бы понял, а ты не поймешь. Извини, мистер Джеймс. Подробности я опущу. Так вот, встреча с Алексом может изменить человека, если, конечно, господину писателю, этого захочется. Я не говорила, но он писатель. Знаешь, как автор одной характеристикой может испортить персонажу жизнь, так и Алекс… Но ведь речь о живых людях, о живых, понимаешь, мистер Джеймс?
– Не совсем… А почему ты все время меня зовешь мистером?
– Аай, ладно, забудь. – Валерия вздохнула, пряча в карман полуистлевшее письмо, найденное в кармане мертвой женщины. – Ах, дедушка! Но ведь я оказалась сильнее этой его литературы, я не могу забыть его, дедушка, не могу.
– Вэл, почему ты смотришь в одну точку… И губами шевелишь? С тобой все в порядке? Голова не болит?
– А? Джеймс… – Валерия снова натянула ехидную улыбку, – Умеешь же ты испортить момент!
– Я не хотел, но ты, кажется, разговаривала сама с собой.
– Тебе показалось.
– Ты ведь не поедешь к нему? – Валерия задумалась на мгновение.
– Джеймс! Мне нужно еще разок изучить твои карты.
– Вам часто случается разговаривать с самим собой? – София хищно улыбнулась и в упор посмотрела на Алекса.
– Все нормальные люди так делают. Только не вслух. Это называется рефлексией, если вы не в курсе, доктор. – Алекс намеренно выделил обращение.
– А знаете, дорогой мой пациент, мы похоже прогрессируем.
– С чего такие поспешные выводы? По мне, так мы топчемся на месте.
– Вы хотя бы перестали отвечать вопросом на вопрос и бросаться в атаку, как отчаявшийся командир с кучкой измученного войска. И Вы, смею напомнить, взяли у меня блокнот.
– Что с того? Я ничего не написал. И ключевая мысль нашего диалога Вами высказана. Она выражается словом «измученный». Вы именно это и делаете, и полагаю не только со мной.
– Могу заверить Вас, Алекс, Вы мой единственный пациент. Остальными занят Главный Ограничитель. Большая честь для них… И для Вас. – София вопросительно посмотрела на Алекса, он отвел взгляд.
– Повторите предложение Вашего Господина.
– Руководителя или куратора проекта, Вы хотели сказать?
– Того лысого типа в сером.
– Я с удовольствием повторю предложение «того лысого типа в сером», но чуть позже. Знаете ли, Алекс, некоторые сцены придется поменять. Скоро добавятся новые герои, и повествование станет куда более красочным.
– Загадки Вам не к лицу, доктор. Говорите яснее!
– Я в некотором роде головоправ и говорю с пациентом на языке, который ему более близок. Боюсь, как бы не пришлось собирать подзаборную лексику, чтобы наладить контакт с вашим гулякой-дружком.
– Так. Макс у вас. Зачем?
– Он нужен для полноты эксперимента. У нас есть еще парочка сюрпризов для господина писателя. Скоро все будут в сборе, и мы возьмемся за дело.
– Я уже говорил, что вы не сможете использовать методики, приписываемые мне. Это невозможно.
– Зато Вы, Алекс, вполне сможете их использовать. И мы догадываемся, что они принадлежат не вам. Влюбленные женщины носом землю готовы рыть, чтобы угодить милому несчастному потерявшему память другу.
– Вы сказали женщины? И кто же эти счастливицы?
– Наверняка их цепляет эта ваша самоуверенность и наглость. И, романтичность. Эдакий байронический герой из зазеркалья. Загляденье просто. В наше социальное время так не просто встретить столь архаичного типа. Вы – прямо-таки протест всем существующим канонам. – Выдав притворно возмущенную тираду, София откинулась на спинку стула, с интересом ожидая реакции Алекса.
– Я пропускаю ваш славный пассаж, скажите все же, о каких женщинах идет речь, кого Вы навязываете мне в музы?
– Не притворяйтесь. Несмотря на Ваш странный образ жизни, вы контактировали после, так называемой, потери памяти с не таким уж большим количеством женщин. Да и до тоже.
– Алекс вздохнул. «Валерия. Что б тебя. Даже не смей. Неужели не сработало. Почему?» – А Вы разве знаете, что было до?
– Настойчивый. Любознательный. Мечта любой, кто хоть малость подвержен антисоциализму. Открою небольшую тайну, ведь вы не скоро покинете Департамент. Воспитательные меры не помогают, и мы ищем способ стереть все дурное и вредное.
– Вы чудовища.
– А вы нам поможете. Хотя бы перебивать больше никто не будет.
