– Вы весьма ценный сотрудник департамента Прошлого.
– Я предпочитаю название «исторический».
– Да бросьте, Лола, Вы же знаете, Социуму не нужна история. Социуму нужно настоящее.
– А будущее?
– О нем позаботимся мы.
– Ах, как удобно. Только одно имеет значение!
– И что же?
– Благополучие социума. Еще своевременное потребление.
– Вы не будете полезны нам. Вам здесь не место. Возвращайтесь к своим пыльным бумагам и забудьте обо всем.
– Вот как? А как же намеки на участие в некоем эксперименте? А как же Алекс?
– О нем тоже забудьте. У таких людей нет будущего.
– И кто дал Вам право решать такое, господин Ограничитель?
– Социум. Мы можем изолировать не только людей от вредного воздействия искусства, но и искусство от вредного воздействия людей.
– Вы отнимите у него возможность писать?
– Ну что, Вы. Напротив. Впрочем, я, итак, сказал Вам слишком много.
– И какова же причина?
– Вы мне нравитесь.
– Что, простите?
– Вам кажется такой поворот невероятным? Ваш дружок-писатель был бы в восторге. Все, против чего я боролся, обернулось против меня, но я в состоянии пресечь это, изъять, оградить. А теперь уходите.
– Я никуда не уйду. Без него. И без тех людей. Они ни в чем не виноваты. И все, что Вы говорите, я не верю ни слову. Очередная уловка! – Человек в сером скупо улыбнулся и наклонился к окошечку системы связи.
– Патруль! – Через секунду вошли двое в черном.
– Доставьте сотрудника Департамента Прошлого на ее рабочее место и проследите, чтобы она не вернулась.
– Пойдемте. – Лола встала и, не открывая взгляда от холодных глаз человека в сером, вышла вместе с охранниками.
Главный ограничитель минуту сидел, глядя на толстые двери стального цвета, затем снова обратился к системе связи: – Пригласите ко мне доктора Софию.
– Анна, что ты…
– Герман, как ты здесь… – Обоим не хватало духа, чтобы, наконец, начать разговор. Профессор Гесин опомнился первым: – Не могу вспомнить, сколько лет мы не виделись… Но как… Как ты оказалась здесь?
– Спасаю близких мне людей. Опять. Мой внук Альберт и его… его дама попали в беду, я пришла за ними.
– Но ты сиделка!
– Твоя сиделка, между прочим, – Анна усмехнулась. – Наша с тобой история никак не хочет заканчиваться, верно? То и дело нас сводят вновь. – Гесин все еще не мог прийти в себя, слишком неожиданной казалась встреча.
– Я, кстати, можно присяду? Раз уж я сиделка! Мой внук обожает каламбуры…
– Герман Гремлин… Дремлет… В дровнях…
– Гремлин Герман! Постой, откуда ты… Ты видел его? Видел моего Альберта?
– Курчавый парень с наивным взглядом и неперечеркнутой благодаря твоей смелости жизнью? Что ты тогда сказала доктору? – Анна опустилась на краешек кровати рядом с Германом, – Я спросила его, хотел бы он такого будущего для своего ребенка? Ведь он знал, куда их отправляют, и что их там ждет.
– А ты знала?
– Знала, поэтому не могла этого допустить. И не позволю снова.
– Думаешь, его будут обследовать?
– Мы в Медицинском блоке, Герман!
– Не совсем. Хотя, это не меняет сути. Здесь не лечат, Анна. Здесь проводят эксперименты над психикой.
– Ты?
– Я старик, я им больше не интересен, но я слышал, что-то затевается.
– Герман, Герман, я так рада тебя видеть, несмотря на обстоятельства. Наша последняя встреча и тот мальчик. И ты опять пропал… Как ты оказался здесь?
