– Бедный Данко. Он был моим лучшим учеником.
– Мы с Альбертом устроили ему побег… Но знаешь, он ничего не помнил. Ничего, даже имя, его имя, казалось ему чужим. Он ни за что не хотел оставаться с нами.
– Он был благороден. Не хотел навлечь на вас опасность.
– Ты говоришь о нем…
– Я не знаю, жив ли он.
– А что стало с тобой? – Герман взял морщинистую руку Анны в свою.
– Это было так давно, что я уже перестал вспоминать. Знаешь, что бесило молодого еще тогда Главного ограничителя? – Анна вопросительно кивнула.
– Непокорность. Это единственное, что способно вывести его из себя. Заставить чувствовать. То, каким я был, как на меня смотрели мои мальчики. Он не мог терпеть такого отношения к системе, не из-за самой системы, а из-за себя. Его личной уязвленной гордости. Ему было мало бы, если бы я лишился возможности преподавать или даже оказался в заключении. Да, я официально признан вредным для социума, но, как видишь, условия моего здесь нахождения не так уж дурны, и я… Я волен уйти.
– Так почему же ты до сих пор здесь?
– Я не хочу уходить, мне не зачем, он сломал меня, Анна, система сломала меня. Я хочу покоя. А здесь его предостаточно. – Глаза Германа покраснели. Анна сжала его руки.
– Я не верю. Не верю. – Герман грустно улыбнулся.
– Конечно, веришь, ведь я бросил тебя. Дважды. И если бы не Данко и тот литературный эксперимент, никогда бы к тебе не пришел. Но видимо, действие его гипноза, не могло быть долговременным. Я снова слаб. А теперь еще и старик.
– Знаешь, я тоже не молода. И что? И мне не нужен никакой литературный гипноз, чтобы задать тебе трепку. Сидишь и тут, киснешь. Мой внук в опасности. И я не позволяю себе плакать, чтобы не потерять решимости.
– Да, да, ты права, Анна, прости. Я всегда был эгоистом. Пойдем, я помогу найти мальчика. – Герман неуклюже встал, чтобы подать ей руку.
– Лиз, Лиз! Стойте! Да подождите же! – Альберт застыл в нескольких метрах и неприязненно взглянул на человека в сером, который придерживал локоть его… его, Альберта, девушки.
– Вам знаком этот человек?
– А то Вы не знаете? – Молодой доктор хитро улыбнулся.
– Конечно, знаю. И более того, я предоставлю вам целых три минуты для приватной беседы. Только никаких непотребств. – Старая Лиз бы вспыхнула, но новая не хотела терять время, благодарно улыбнулась, пообещав себе выяснить позже, с чего это Доктор Константин такой щедрый, и побежала к Альберту.
– Ал, Ал, как ты? Она схватила его за руки, но заметила качающего головой доктора Константина за спиной Альберта, неохотно отпустила. – У нас три минуты и мне нельзя тебя трогать.
– Лиз, как я скучал по тебе. С тобой хорошо… Как это сказать…
– Обходятся? Да, сносно. Ты уже встречался с Главным?
– Нет. Я ни с кем не встречался, они думают, я дурачок. Сказали, нужны обследования. Ничего нельзя сделать. В чем-то они правы. – Альберт опустил глаза.
– Ал, посмотри на меня! Ты никакой не дурачок. Уж я-то знаю. Они все время твердят про какой-то эксперимент и наше обязательное участие в нем.
– Но мы всего лишь целовались!
– На глазах у тысяч детей. А кто-то транслировал это в сеть.
– Думаешь, за такое что бывает?
– Не знаю, но по голове не погладят.
– Елизавета, время! – Доктор Константин стоял неподалеку, постукивая пальцем по циферблату часов.
– Это еще, что за тип?
– Доктор Константин. Он… Беседует со мной время от времени.
– Время от времени?
– Да прекрати ты! Его интересует мой знакомый писатель, Алекс.
– Ах, Алекс! Этот тот, который поправил тебе характер? – Альберт все больше закипал.
– Ал, успокойся немедленно! Нет никого, кроме тебя. Да, я думаю то, что мы здесь задержались, как-то связано с Алексом и этим их экспериментом. Я думаю, Алекс тоже здесь. – Детективный флер ситуации, в которой они оказались, отвлек Альберта от ревности, и он наклонился к уху Лиз.
– Я здесь встретил одного человека, я не мог сначала вспомнить, откуда его знаю, но потом вспомнил. Это профессор из закрытой литературной Академии. Старый бабушкин друг. Мы с Ба, когда я был маленьким, спасли его ученика, а он потерял память.
– Потерял память?
– Да, представляешь, и ни в какую не хотел с нами оставаться. Уехал куда-то должно быть…
– И что этот профессор?
– Может, он как-то поможет нам.
– Ох, Ал, едва ли нам кто-то поможет.
– Этот доктор Константин, он пялится на тебя!
– Он пялится, потому что наше время давно закончилось. Ну, иди, Ал, иди. – Лиз на мгновение сжала его руку, затем отстранилась и медленно подошла к ожидавшему доктору.
– Спасибо, доктор Константин, мы закончили. – Он вежливо открыл дверь, давая возможность Лиз пройти. Она не обернулась. Альберт остался на месте, стоял, сжимая кулаки, с ненавистью глядя, на удаляющуюся серую спину.
– Доктор, почему Вы помогаете мне?
– Вы приятная девушка.
– И все?
– Вы нравитесь мне.
– А как же…
– Профессиональная этика?
– Она самая.
– Вы не моя пациентка.
– А тогда зачем?
– Я просто подготавливаю Вас.
– К чему?
– Скоро сами узнаете.
