Когда я пишу, то испытываю что-то вроде короткого облегчения, передышки. Будто моя казнь отсрочена. И стоит мне поставить точку, вернутся пустота и отвращение к себе. Бесполезность. Моя бесполезность. Я ничего не могу. Больше не могу. Я похоронила свой талант. А те жалкие попытки, которые я предпринимаю здесь, сидя взаперти, чтобы забыться, все это пустяки. Даже рисовать начала. Всегда хотела научиться. У моего мужа получилось бы гораздо лучше, чем у меня. Мой мальчик всегда любил эту историю о братьях-стихиях. Нашу наследную проклятую сказку. Бедный. Сирота. У меня никогда бы не хватило духа наложить на себе руки. А если бы и хватило, я этого не достойна. Больная сумасшедшая женщина, изломавшая жизни близких людей. Какое право я имею на подобную милость? Вот если бы… Несчастный случай… Впрочем, случись он… Я всегда тащу с собой в преисподнюю невиновных. Вот и теперь. Врач нашел мои записи. Придется уделить ему побольше внимания. А я так не хочу всего этого. Я ничего не хочу.

П.К.

* * *

– Мы скоро кое-что узнаем о Вашем прошлом Алекс.

– Кто это мы? Я, Вы, Максимус, ваша подопытная, ее дружок, его бабка, две женщины, которые любят вас, и Ваш университетский профессор.

– Вы что-то пили перед приемом, доктор София?

– Продолжайте хамить, Алекс, если эта манера общения Вас развлекает.

– Простите меня доктор, но иначе объяснить Ваши слова я не могу. Хотя, мы в таком месте, где не принято объяснять. Первый пункт кодекса доктора Софии – не объясняйся! И подпись – Главный Ограничитель. Кстати, что ж Вы и его не упомянули?

– А Вас только он интересует?

– Нет, я заинтригован. Профессором и женщинами, которые меня любят. – София рассмеялась.

– Я знала, что у меня получится Вас удивить. Ну хотя бы по поводу одной Вы можете быть уверены, а вот вторая… Попробуйте догадаться. Это не сложно.

– Конечно, учитывая, что парой глав ранее Вы пугали меня Валерией Повереску, могу предположить, что это она. И зря. Нас не связывает ничего.

– Иногда ничего – это очень много. Мы с Вами знаем, что Вы постарались, чтобы вас ничего не связывало, но Вы же не можете предположить наверняка, сработало ли и как именно.

– Я бы с удовольствием попрактиковался на Вас, доктор София.

– Да? И что же Вы бы про меня написали?

– Прикидывается стервой, использует профессиональную холодность в качестве маски. Имеет на то причины, которые считает достаточными. А может быть, Вы просто получаете удовольствие, играя с людьми. И надеетесь переиграть их всех. Даже его.

– Слабовато. Головоправ из Вас так себе. Оставайтесь уж писателем. И выдумайте что-нибудь поинтересней.

– Что насчет профессора? И откуда взялась некая пожилая дама в нашей истории?

– Они все, Алекс, все они – Ваши персонажи. Материал, с которым Вам предстоит поработать, чтобы создать нечто большее.

* * *

– Вот, взгляните-ка на эти статьи. Я случайно обнаружила их в архиве. Хотя в последнее время столько всего происходит, что мне кажется, все это часть какой-то цепочки, большой игры.

– И что на кону?

– Не знаю. Что-то очень ценное для нас всех.

– Ого! Как этому журналисту позволили встретиться с ней?! И… он описывает ее способности… Нам надо всерьез поговорить. – Вэл не любила откладывать и выдохе продолжила, – Тот мой знакомый…

– Который в опасности? – Уточнила Лола.

– Да. У него похожие способности. И в интервью она тоже вскользь упоминает о сыне.

– А в каком городе в Румынии вы живете?

– В Брашове. Какое это сейчас имеет значение?

– А там есть черная церковь?

– Есть – Валерия все еще не понимала, к чему клонит Лола.

– Тогда нам срочно нужно в Департамент, к ограничителям. Они по-прежнему держат его там.

– Кого?

– Мы обе знаем кого. – Лола внимательно смотрела на Валерию, на ходу натягивая плащ и складывая газетные вырезки в дневник Психеи Кей. – Та кивнула и устремилась к выходу.

<p>Глава 27. Стерилизация чувств</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги