– Видите ли, – голос стал звучать жестче, – я не подозревала, что нельзя использовать любовь для такого тонкого дела, как вмешательство в чужую психику. Произошло раздвоение личности. Одна любила меня, другая ненавидела. Это ужасно выматывает.
– Вам жаль?
– Мне жаль, что не вышло с любовью. Думаю, у Данко бы получилось, он гораздо деликатнее. Но мне бы не хотелось, чтобы он становился чудовищем. Я знала, что меня ждет. И уже чувствовала присутствие постоянной тошноты. И нежелания воспринимать реальность без него. Знала, что Данко будет тяжело, но все же решилась. Богатые родственники мужа все устроили. Я же по-своему позаботилась о нем.
– Как?
– Вы любите сказки? Мы с Данко их очень любили. – Голос снова задумался. Затем раздалось шипение. Пленка хрустнула, запись остановилась
* * *Алекс пораженно глядел сквозь зеркальную поверхность.
– Ну так что, господин писатель? Матушка была права? Хотя и не совсем на сто процентов? Ведь почти получилось же с любовью? Просто Вы были недостаточно сильны и не понимали, что делали. Но ведь госпожа Повереску здорова, и физически, и морально. Значит, можно использовать любовь, так, чтобы персонаж не тронулся умом! – Алекс яростно мотал головой. Из глаз катились слезы.
– Господин Ограничитель! Господин Ограничитель!
– Да, доктор Константин!
– Вы должны это видеть! Техника… Техника фиксирует пробуждение ранее спящих нервных клеток. Получилось! Он вспоминает! – Лицо Алекса сделалось красным.
– Отойди, Константин. Если мы не остановимся, то ему не понадобятся нервные клетки!
– Да не паникуй ты, София! Все в порядке.
– В порядке? Он накачан до предела запрещенным всеми принципами человечности веществом! Это вы считаете нормой?
– Успокойтесь, доктор София. Иначе я вынужден буду отстранить Вас от эксперимента.
– Тогда он умрет.
– Мы этого не допустим.
<p>Глава 36. Оставь надежду</p><p>О Ветре, Мраке и Снеге</p>– Неужели, это она? – выдохнул Ветер.
– Нет. Но появление этой тоже совсем некстати! – Смерть плюнула себе под ноги. У вашего спутника все не как у людей. Обычно она появляется раньше меня.
– Что? Кто там? – Срывающимся от слабости голосом, прохрипел Человек.
– Твоя Надежда, безнадежный мой друг. – Скривилась Смерть.
– Отойди-ка от него, сестрица, – бросил Мрак.
– Это ничего не изменит! – Ухмыльнулась Смерть.
– Это мы еще посмотрим! – сурово ответил Снег. Хрупкая Надежда тем временем подходила все ближе. Воздушный голубой плащ окутывал тонкую фигуру. В руке Надежда сжимала старинные часы на цепочке. Она ласково улыбнулась стихиям. Трое братьев церемонно поклонились. Кивнула Смерти. Так только осклабилась. Надежда склонилась над человеком.
– Бедный мой! Ты умираешь.
– А я что говорю?! – Смерть закатила полупустые глаза.
– Да не лезь же ты! – Возмутился Ветер. Надежда коснулась прохладной ладонью лба человека, тот застонал то ли от боли, то ли от облегчения.
– У меня очень мало времени… – Надежда с сожалением посмотрела на часы. – Вот возьми, так не полагается, но они теперь твои. Когда стрелка приблизится к четырем, все будет кончено.
