– И какой же дьявольский план ожидает нас сегодня? А, господин Ограничитель? – Алекс, воодушевленный встречей с Лолой, смело подставлял вену под шприц, который сжимал доктор Константин. – И где, позвольте узнать, мой лечащий врач? – Матовая стена хранила зловещее молчание, затем зашипел динамик, и приглушенный селектором голос произнес: – Вы забывайтесь, господин подопытный! Тем не менее, я буду столь любезен и удовлетворю Ваше любопытство.
– Мы больше не на ты?
– Я был несколько не сдержан.
– Извиняться Вы, конечно, не намерены?
– Еще чего. – В любой другой ситуации невозмутимый человек в сером пресек бы любую попытку арестанта–антисоциала пререкаться, но сегодня он был доволен собой. Эксперимент продвигался. На столе лежали первые результаты исследований. Конечно, они мало, что значили, слишком необычен был метод, желаемого придется достигать исключительно на практике. Утром человек в сером задумался о возможностях массового эффекта литературного гипноза.
– Сегодня мы проведем небольшой групповой сеанс. А после снова займемся вашими воспоминаниями, Данко. – Алекс дернулся и зло уставился на стену.
– Уж лучше «господин писатель».
– Вы же не думаете, что Ваше слово, что-то значит здесь? – Едко поинтересовался Ограничитель.
– Может и нет, но именно в моем слове Вы испытываете маниакальную потребность…
– Молчать! Николай, ввести участников номер семь и восемь. – Спустя мгновение на арене оказались Лиз и Альберт. Алекс положил подбородок на сложенные в замок руки и кисло спросил: – И что же Вам нужно? – Голос хмыкнул.
– Отрадно, что Вы, господин писатель, все же иногда осознаете нелепость попыток саботажа. Мне нравится деловой подход. Итак, у Вас есть два персонажа, один из них болен. Вы знаете, о чем я. Попробуйте поработать сразу с двумя. Я хочу, чтобы парень вернулся в состояние, в котором ему полагается быть. Хочу, чтобы он стал таким, как другие больные этим недугом дети… – В отсеке повисла тишина. Алекс неверяще смотрел в пустоту перед собой.
– Я даже не буду напоминать о том, какое Вы чудовище. Я просто не сделаю этого. Я. Этого. Не сделаю.
– Бедный благородный Данко. Какая жалость, что мне наплевать на их и Ваши чувства. Доктор Константин! Господину писателю нужен допинг! Творческие люди без него, похоже, не могут. – Голос за стеной хрипло засмеялся, к Алексу подошел человек в белом халате. Он с сочувствием посмотрел на Лиз и ввел Алексу новую дозу препарата.
