– Братья-стихии. Я прошу милосердия для Человека. И не отрину справедливого наказания для него и для себя, ведь мы одно с ним. С позволения Смерти даруем ему способность переписывать набело и Службу бессрочную. Употреблять ценный дар Человеку надлежит по собственному разумению. Лишенный сердца, он сможет принимать решения бесстрастно, глазами и умом понимая, кто более всех нуждается в его помощи. Если обратится к человеку испуганный воин, коему надлежит быть храбрым, да вселит он уверенность в воина словом своим. Если придет к Человеку жена, в сердце которой не расцветает любовь, обрекая семью ее на несчастье, да поможет жене Человек словом своим. Если найдет Человека бродяга, потерявший путь, да направит Человек бродягу словом своим. А ежели робость мешает достойной душе, обрести, то, что должно, вселит уверенность в робкого человек словом своим. Раскаявшемуся человек подскажет словом своим, как исправить причиненный урон либо возместить его. И потерпит Человек неудачу лишь, когда душа просящего не отзовется искренностью, а внутри увидит Человек пустоту. Ведь, лишенный сердца, он лучше других сможет услышать стук чужого. Если решит Человек использовать дар, руководствуясь корыстью, способность обернется против хозяина. И еще. Человек, забыв о своей Душе, получил прощение. Но если Человек снова поддастся страху и решит сдаться, нужно лишь, чтобы тот, кто все еще готов бороться за него, произнес заветное слово. И тогда, дважды позабыв, человек потеряет способность чувствовать. Без сердца он лишится зрения, слуха, возможности осязать и обонять и других человеческих чувств. Он погрузится во тьму. Он уснет. И ты, Смерть, сможешь забрать его. Это и будет наказание.
* * *Или освобождение. Или покой. До чего же была мудра Душа из маминой сказки. Выторговала лазейку. Высокопарными речами задурила голову самой Смерти. Только братья–стихии и она сама знали то самое слово. Стало быть, когда она увидела, что Человек изнемогает, то смогла все закончить. Мама же стала жертвой собственной корысти и заплатила за ошибку. А что… Что будет со мной? Ведь у меня есть сердце. И кто готов бороться за меня до самого конца? Вэл? Она не сможет отпустить. Анна? Ведь она уже… Нет, теперь я виноват перед ней, нельзя лишать ее Надежды. Макс? Мой старый добрый друг до последнего будет пытаться выкрутиться и сохранить мой рассудок. Лиз? Ненавидит. И поделом. Профессор? Он стал очень храбрым, но достаточно ли? Что ж ты, господин писатель? К чему были все эти разглагольствования? Ты же сразу знал, что есть только один вариант. И он мне очень не нравится. И мне нужен сообщник. Без доктора Софии я не справлюсь. Что ж, я верю в мою взбалмошную умницу, лучшую Музу из тех, что когда-либо парили по мостам. Я верю в тебя, любимая.
* * *Итак, господа и дамы. Вкратце объясню правила. У нас шесть игроков. У меня шесть патронов. Я был готов потратить их все, не без сожаления, – Ограничитель выразительно посмотрел на Лолу. – К счастью. наш господин писатель, наш Данко, согласился вырвать свое пылающее жаждой искупления сердце, и подыграть мне. Теперь все будет не столь прозаично, но более драматично.
