– Тебе надо уходить! Здание не выдержит еще один взрыв, – я стараюсь звучать уверенно.
Я чувствую, как ее тело дрожит от испуга. С трудом подняв руку, я обнял ее, чтобы хоть немного успокоить.
Эмили, уткнувшись лицом в мою шею, отрицательно качает головой.
– Нет, – ее всхлипы становятся громче, и мое сердце неожиданно сжимается от боли, видя, как она страдает. В последний раз я чувствовал подобное, когда потерял маму.
Она отстраняется от меня, отчаянно вытирая тыльной стороной руки слезы с лица.
– Я пойду поищу кого-нибудь, – говорит она, решительность пробивается сквозь ее страх. – Я не оставлю тебя здесь.
Я смотрю на нее, не в силах поверить в то, насколько она смела.
Эмили поднимается с колен, ее тело кажется хрупким и уязвимым на фоне гремящего разрушения вокруг. Она делает шаг, но я осознаю, что не могу позволить ей уйти.
– Стой, – прошу я, быстро хватая ее за запястье. – Это слишком опасно!
Она оборачивается, и я вижу, как ее уверенность трескается под тяжестью реальности.
– Я должна помочь, – ее голос дрожит.
Моя рука, удерживающая ее за запястье, начинает скользить, теряя хватку. Прикосновение становится все слабее, сил уже не остается. Моя ладонь бессильно падает на пол, словно тяжелый груз.
– Пожалуйста, – делаю глубокий вдох, но воздуха все равно не хватает, – послушай меня… Если ты столкнешься с такими… как я, они могут сделать с тобой что угодно.
– Такие, как ты?! – недоуменно переспросила она. – Я не понимаю… Что ты имеешь в виду?
– Убить.
Я смотрю в ее глаза, и в мгновение ока вижу, как страх охватывает ее. Медленно и неуверенно она делает шаг назад.
– А что насчет тебя? – спрашивает с трясущимися губами, ее голос полон сомнений и беспокойства.
– Я не сделаю тебе ничего плохого. Обещаю!
Неожиданно она делает шаг ко мне и хватает ту самую руку, которой я держал ее за запястье, а затем тянет меня.
– Тогда вставай, – твердо произносит она, хотя легкий трепет все еще чувствуется в ее голосе. – Я не оставлю тебя здесь. Ты понял? Вставай!
Она крепче сжимает мою руку и настойчиво тянет меня вверх, однако ее усилия кажутся тщетными. Ее тело напрягается, но она даже не может сдвинуть меня с места.
Я не могу поддаться ей, даже при всем своем желании. У меня едва хватает энергии, чтобы оставаться в сознании, и каждое мгновение становится более мучительным.
– Эй, принцесса, – с трудом выдавливаю я, чувствуя, как слова застревают в горле. – Я не могу… Прости…
Я все еще в сознании лишь благодаря ей…
– Нам нужно идти, – упрямо повторяет она. – Если ты не встанешь и не пойдешь, я останусь здесь с тобой.
С этими словами она отпускает мою руку и садится на пол, скрестив руки на груди. Ее щеки надуваются, выражая недовольство.
Вдруг мой желудок громко заурчал, нарушая тишину. Я быстро схватилась рукой за живот, чувствуя, как стыд заливает мое лицо. В этот момент мне становится настолько неловко, что я не могу поднять взгляд на Итана, хотя прекрасно ощущаю, как его взгляд зафиксирован на мне.
– Прекрати мучить себя и поешь! – произносит он настойчивым голосом. – Я сам готовил, так что можешь не переживать.
Я перевожу взгляд на тарелку, стоящую на тумбе рядом. Голод начинает терзать меня еще сильнее. Однако я все равно не могу решиться.
– Ладно, я понял, – произносит Итан с легким вздохом. Затем он подходит к прикроватной тумбе, берет тарелку в руки и садится рядом на край кровати.
Сильнее прижимаясь спиной к изголовью кровати, я поджимаю колени к груди, ощущая, как волнение нарастает внутри от близости.
Итан накалывает на вилку кусочек яичницы с беконом, затем отправляет его в рот и начинает жевать.
– Вот видишь, – проговорил он, окончательно расправившись с кусочком и глядя на меня с легким насмешливым выражением на губах, – не отравлено. Ты не умрешь.
Он протягивает мне тарелку. Я медлю, не в силах принять решение, но в итоге, воспользовавшись свободной рукой, беру ее.
Поскольку одна рука прикована наручником, я вынуждена опустить ноги и поставить на них тарелку, чтобы было удобнее есть.
– Ты сказал, что я спасла тебя, и ты хочешь отплатить мне тем же, – я провожу вилкой по желтку и вздыхаю. В голове роятся вопросы, но ответов катастрофически не хватает. – Скажи, как ты планируешь отплатить мне? – задаю я вопрос, переводя взгляд на Итана. – Ведь…
Я внезапно замолкаю, когда слышу вибрацию, похожую на телефонный звонок.
Итан моментально реагирует: его рука молниеносно ныряет в карман, а лицо становится сосредоточенным и настороженным. Он достает старую раскладушку, телефон из прошлого, с потертыми углами и царапинами.
Он раскрывает телефон и, не теряя ни секунды, отвечает на звонок: