(Мой)Призрак полностью

– Я слушаю – произносит он, поднимаясь с кровати.

Итан подходит к окну, прислоняется плечом к стене и устремляет взгляд на море.

Мое внимание полностью сосредоточено на нем, и я не могу не заметить, как его тело напрягается, когда он слушает собеседника на другом конце линии.

– Я все подготовил, – отвечает Итан. – Осталось дождаться.

Мой желудок продолжает протестовать, но я не могу отвести взгляд от Итана.

– Дождаться?! – раздраженно повторяет Бен. – Ты хоть понимаешь, что я тебе говорю? – кричит он в трубку. – Согласно последним данным, Джонатан сумел выйти на связь с Николасом.

– Я впервые об этом слышу, – спокойно отвечаю я.

– Что, черт возьми, ты там делаешь? – продолжает кричать Бен. – Ты обязан докладывать нам обо всем, что там творится! Почему мы узнаем это не от тебя?

– Я не знал об этом.

– Слушай, – сквозь зубы процедил Бен, – кое-кто сейчас в ярости, и ты лучше других знаешь, насколько опасно его злить. Он разрешил тебе оставить девчонку в живых, так, где же твоя благодарность? – снова повысил голос. – Просто не дай Николасу договориться с Джонатаном о выкупе. Если это произойдет, весь план разрушится.

– Мне убрать его?

– Нет! Ни в коем случае не убивай никого. Не предпринимай ничего, что может спровоцировать панику. Действуй строго по плану, и не позволяй Николасу договориться с Джонатаном. Понял меня?

– Да.

Бен резко обрывает разговор, и я слышу короткие гудки. Сжимаю телефон в руке так сильно, что чувствую, как хрустит его корпус.

Следовать плану?! Этот план с самого начала был полным безумием!

Закрыв телефон, убираю его в карман, прислоняюсь головой к стене и тяжело вздыхаю от усталости. Последние дни сильно вымотали меня.

Этот старый черт любит все усложнять.

Все могло бы быть проще. Всего один приказ – и я бы убрал Джонатана еще в Сиэтле. На мой взгляд, это было бы эффективнее и быстрее, без дополнительных рисков. Но нет, Джеймс Кинг решил все усложнить, организовать сложный план, в котором его руки оставались бы чистыми. Ему нужны были пешки, которые выполняли бы грязную работу вместо него.

Выбор пал на тех, кто выжил в лаборатории. Ник, Глория, Дэвид и Рик – они все жаждали мести, но не могли решиться сделать шаг. Поэтому мне пришлось подтолкнуть их на это безумие, наполнив их головы горячими мыслями о справедливости.

Все прошло настолько гладко, что они даже не заметили, как превратились в марионеток моего отца…

– С кем разговаривал? – поинтересовалась Эмили, отвлекая меня от размышлений.

Поворачиваюсь к Эмили и замечаю, что она даже не притронулась к еде. Видимо, все ее внимание было направлено исключительно на меня. И сейчас в ее глазах ясно читается любопытство.

Я затрудняюсь с ответом. Есть ли смысл врать ей? Но и говорить правду тоже не хочу.

– Неважно.

– Для меня это важно! – уверенно утверждает она. – Возможно, ты говорил с моим папой или…

– Я не общался с твоим отцом, – резко перебиваю ее, не давая договорить, ибо уже не в силах слышать о Джонатане. – Хватит на него рассчитывать! Он не сможет тебя спасти, – срываюсь и повышаю голос. Но тут же делаю паузу, пытаясь взять себя в руки и продолжаю спокойнее, чтобы никто не услышал. – Просто пойми, принцесса, что твоя жизнь теперь полностью зависит от меня. Не от Ника, не от папочки, а от меня, черт возьми! Нравится тебе это или нет, но придется смириться…

Я резко замолкаю, замечая, как глаза Эмили наполняются слезами. Они блестят, отражая свет, и вот-вот начнут скатываться по ее щекам. Но она быстро проводит рукой по глазам, сжимает губы и отворачивается, стараясь скрыть свою слабость.

– Прости… – мой голос звучит глубже, сдавленнее, чем я ожидал. – Я не хотел на тебя кричать.

В ответ – лишь тихие всхлипы. Эмили не поворачивается, ее плечи слегка вздрагивают, а пальцы снова и снова проводят по щекам, смахивая слезы.

– Просто… я больше не могу это видеть. Эти твои надежды, эту веру в отца, который… – я резко обрываю себя, сжимая кулаки.

Нет, не сейчас… Не стоит добивать ее, когда она и так на грани.

Я делаю шаг ближе, но останавливаюсь, сильнее сжимая кулаки. Что-то внутри рвется наружу – желание утешить ее, а может, объяснить, кто я на самом деле. Нет, нельзя! Она возненавидит меня еще сильнее…

Комната погружается в тяжелое молчание, нарушаемое лишь ее приглушенными всхлипываниями.

Моя рука машинально ныряет в карман, выхватывая ключи от наручников. На миг задерживаю взгляд на блестящем металле, затем бросаю их на кровать рядом с Эмили. Но она даже не вздрагивает. Ни малейшей реакции на звон ключей.

Я сжимаю челюсть, уже чувствуя, как буду жалеть об этом спонтанном порыве.

– Можешь снять наручники, – мой голос звучит хрипло. – Только… оставайся здесь… Пожалуйста.

Наконец она поворачивает голову, медленно, словно через силу. Ее глаза – красные, опухшие – встречаются с моими. В них нет ни благодарности, ни облегчения. Только усталость.