Знаю. Отец работает кем-то при правительстве, мать – в судебной системе. Я не разбираюсь в должностях и рангах, но примерно представляю, что имеет в виду Макстон. Даже если Саймона будет за что привлечь, даже если мы им мешок доказательств предоставим, это вообще ничего не решит. Родители вытащат его из любой передряги, хоть головой об стену бейся. Это как стучать в закрытую дверь или звать на помощь, лежа в звуконепроницаемом гробу на глубине артезианской скважины. Бесполезная трата усилий.
– Ну вот, даже на пять минут нельзя тебя оставить! – выдыхает Скайлер, закатывая глаза. – Хорошо хоть ты тут не бегаешь, пока я тебе жаропонижающее ищу! – плюхается рядом со мной на кровать, протягивает прозрачную красную капсулу и стакан воды. – На, пей давай и ложись.
– Я нормально себя чувствую.
– Конечно. С температурой тридцать девять обычно именно так себя и чувствуют.
Когда под пристальным взглядом подруги выпиваю лекарство и воду до дна, потому что с ее слов пить мне нужно как можно больше, Скай забирает у меня стакан. Сговорившись, оба буквально насильно укладывают меня обратно в постель. Еще бы одеялом как маленькую укрыли! Укрывают. Что означает, что наши мысли материальны и нужно, в чем убеждаюсь уже не впервые, быть с ними осторожнее. Упрямлюсь. Но как только голова касается подушки, засыпаю. Не знаю, то ли от того, что мы с Макстоном всю прошлую ночь практически не спали, то ли это все температура.
Когда просыпаюсь, солнце уже начинает клониться к закату.
Что неудивительно, потому что я проспала, сколько? Часов десять? Одиннадцать, если я правильно отсчитываю, сфокусировавшись на часах. Голова больше не болит. Да и чувствую я себя так, будто готова бежать марафон. Который мне, естественно, бежать запрещают. Как только я нарушаю постельный режим и спускаюсь, Скайлер усаживает меня на диван, впихивает градусник в рот, щупает лоб и начинает засыпать вопросами, будто я в больнице, а не дома. И только убедившись, что температура спала, а других симптомов у меня нет, разрешает остаться внизу.
Пока подогревает суп, который сварила специально для меня (а у вас есть такие восхитительные подруги?), наблюдаю за тем, как рабочие вставляют нам новые окна. Пока я спала, Скайлер с Макстоном, как могли, оттирали с дома краску. Вроде бы им даже помогал Дейтон и остальные ребята. Даже Итан позвал парочку своих друзей, потому что не мог оставаться в стороне. Верно. Зато я, красотка, в это время без задних ног спала. И нет, температура – не причина отлынивать от работы.
Папа так и не вернулся. Все распоряжения бригаде отдавал по телефону. Но, узнав, что мне было плохо, сказал, что постарается закончить с делами побыстрее.
Скорая, насколько я поняла, доехала до нас только часа через три или четыре. Они осмотрели меня, понавыписывали кучу лекарств «на тот случай, если…» и уехали. Смысла что-то делать со мной, когда я уже под жаропонижающими, не было. Макстона я больше не видела, сообщения он не читал, на звонки не отвечал. Если верить Скайлер, он поехал за всеми необходимыми препаратами в город. Скайлер я верила, а вот своему парню…
Дрожащими пальцами касаюсь экрана мобильного, захожу в недавние и, найдя номер Макстона, нажимаю на вызов. Гудки. Долгие. Монотонные. На грани паники и безумия. Сердце едва не выскакивает из ребер, когда слышу просьбу оставить сообщение после сигнала. Желудок скручивает и все в нем собирается в плотный болезненный узел.
– Так и не отвечает?
– Нет.
– Думаешь, он все-таки…
Я бы очень хотела думать, что нет, но слишком хорошо его изучила. Макстон Рид импульсивен, своенравен и упрям. А это значит, что вряд ли мои уговоры помогли. На 99,9 % я была уверена в том, что где-то там мой парень беспечно рискует собой. Думает, что я не понимаю этого? Не знаю? Или пользуется тем, что мне велено блюсти постельный режим? Я боюсь за него. Боюсь за то, что в таком состоянии он может сделать со Стаей. И в равной степени боюсь за то, что Стая может в отместку сделать с ним. Потому что Саймон не прощает обид. Такие, как он – никогда.
– Без паники, – Скайлер сводит на нет еще не начавшуюся во мне истерику.
Выхватывает из моих трясущихся рук телефон, а затем нервно выдыхает. Наблюдаю за тем, как быстро ее пальцы клацают по экрану. Доверяю подруге. Во всем и всегда. Но сердце за эти мучительные секунды все равно умирает.
– Что ты делаешь?
– То, что никогда бы не сделала, если бы у нас был выбор.
А затем слышу короткое «нам нужна помощь» и еще кучу слов, которые Скайлер Янг никогда не произнесла бы, если бы не я.
Дейтон примчался к дверям нашего дома ровно через пять минут. У его спорткара едва шины от давления не вскипели, но я была рада, что он не отказал. Это еще раз доказывало, что Метьюз – не конченый урод. И что дружба с Макстоном для него не пустой звук.
– Уверена, что справишься без меня? – Скайлер сжимает мои пальцы напоследок, и я отвечаю ей тем же.
– Присмотри за домом. И за Итаном. А если папа вернется…
