А я не удивлена и не обескуражена, потому что ожидала чего-то похожего. Разве от такого человека после всего случившегося можно ожидать иного? Я знала, что он не извиняться приехал.
– Лучше – уволить моего отца с работы? Или сделать так, чтобы его больше ни в одно бюро в этом городе не взяли?
Отец Макстона улавливает в моем голосе и осуждение, и сарказм, и боль. Хотя больше – злость. Да, именно. Я злюсь на Сайруса Рида. На его бесчеловечность. Виню себя до сих пор, но это уже совсем другая история.
– Уехать, девочка моя. Оставить моего сына и уехать. Дать ему жить той жизнью, которую он заслуживает.
– Точнее той, которую
Останавливается и, когда останавливаюсь тоже, прошибает взглядом до костей.
– Он – мой сын. – заявляет на Макстона права, только лишь одним этим давая мне понять, что я ему – никто. Что я ничего не решаю. Что только мешаю его распрекрасной жизни предпринимателя, в которой он мог бы купаться в деньгах, и их с Кайли союзу, что тоже не так уж и далеко от правды. – Он был для этого рожден.
– Он был рожден, чтобы стать великим музыкантом!
– Бред мальчишки, не более.
– Это его мечта!
– Мечты – для детей. А мой сын давно не ребенок. Кайли понимает это. Ты – нет. И в этом проблема.
– В этом, – нервно усмехаюсь, не зная, больше спрашиваю или все-таки нет.
– Ты похожа на нее, – вдруг заявляет, намекая на Миру? – Те же глаза, волосы, губы… то же стремление сделать из моего сына слабака.
– Макстон – не слабак! – резко разворачиваюсь. – Вы совсем его не знаете!
Бьюсь за него, хоть и собираюсь уехать. Но Сайруса Рида это едва ли волнует. Ему не важны мои убеждения и принципы. И я знаю, что наш разговор абсолютно ничего для нас не изменит, но все равно продолжаю Его защищать. Так же, как и Он меня. Перед всем миром.
– Сколько? – спрашивает.
А я не сразу верю собственным ушам.
– Мне не нужны ваши деньги.
– Они нужны всем, девочка. Глупо отказываться от шанса.
– Значит, я глупая. – Что поделать? Вот такая я немеркантильная идиотка!
– Оставишь моего сына, не взяв за это ни копейки денег? – каким-то образом понимает, что я не стану ему больше мешать. – Почему?
– Потому что люблю его, – отвечаю честно.
А затем шаг за шагом оставляю Сайруса Рида где-то далеко позади.
Он не идет за мной. Не пытается продолжить этот абсурдный и абсолютно мерзкий разговор. Не пытается предложить еще больше денег и не старается взять нахрапом. Шантажом? Просто остается стоять на месте. А мне становится предельно ясно, что такой человек никогда не изменится ни на йоту. И вряд ли его черствое сердце еще когда-нибудь будет способно на простую человеческую любовь.
– Я должна уехать.
– Хрень собачья, – повторяет Метьюз уже раз в десятый.
Пока Стайлз проводит с Макстоном воспитательную беседу, лучший друг Рида пытается отговорить меня от ошибки, совершив которую, если верить его словам, я сразу же пожалею. Уже жалею. Но выбора у меня нет.
Я обещала папе, что мы уедем. Обещала Сайрусу Риду, что оставлю его сына в покое. А себе самой – что не стану ломать любимому жизнь.
– Дейтон, все решено. Если хочешь помочь – не мешай.
Пытаюсь пройти в дом, но упрямый вновь преграждает мне путь.
– Я даже знать не хочу, насколько разумная у тебя на это причина. Все это чушь.
– Окей, пусть так, – соглашаюсь, потому что спорить с этим упертым бараном бесполезно, – я – бессердечная дрянь, бросающая твоего друга. А теперь отойди.
Нет смысла что-то доказывать Метьюзу. Да и рискованно. Потому что он сразу же обо всем расскажет Макстону. И не важно, попрошу я его солгать или нет. Он никогда не предаст подобным образом друга.
– Это Сайрус, да?
Не знаю, как он все понимает, но осознаю, что актриса из меня паршивая, потому что вместо того, чтобы изображать дурочку, молча смотрю на Дейтона, а затем шепчу:
– Все сложно.
– А я думаю, что очень просто. Если любишь кого-то, то всегда борешься.
– Странно слышать это от тебя, – слабо улыбаюсь сквозь рвущиеся наружу слезы.
Не хочу обидеть парня, который, если честно, снова начал мне нравиться, но слова вылетают прежде, чем их осознаю.
– Если я не хочу открывать кому-то свою душу, это не значит, что я в этом дерьме не разбираюсь, – говорит серьезно.
И я начинаю сомневаться в том, что Дейт никогда и никого не любил. Так ведь о нем говорят? Плейбой и весельчак, не заботящийся о чувствах других? Прожигатель жизни? Не пропускающий ни одной юбки кобель? Только вот я была с этими заявлениями не согласна. Потому что видела его другим тогда и вижу сейчас. Метьюз – отличный друг. Верный, честный, искренний. Намного лучше тех, кто кричит об этом открыто. Потому что открыто, как правило, слишком часто лгут. А еще у него большое с жаром бьющееся сердце, которое он просто боится кому-то доверить. Я чувствую это, пускай пока и не могу доказать.
– Без меня ему будет лучше.
Усмехается, будто я ляпнула какую-то глупость.
– Нет, Митчелл, ему будет хуже. Ты его из такого могильника вытащила, что тебе и не снилось. Он без тебя загнется, понимаешь?
– Дейт…
– Сайрус его моментально к рукам приберет.
