Она закрыла глаза и сжала пальцами пылающие виски. Перед глазами у нее заплясали разноцветные пятна, похожие на полоски ткани. Святой Боже, должно быть, она сходит с ума. Или все это ей только снится. Да, вот именно — ей снится кошмар. Так что она сейчас просто вернется в каюту, пока не проснется.
Но прежде чем она успела повернуться, цыган пронзил ее взглядом своих кобальтовых глаз.
— Слава Богу... — выдохнул он. На мгновение в его глаз вспыхнуло явное облегчение, которое смутило и обезоружил ее. Потом он громко добавил:
— Слава Богу, ты наконец-то проснулась, глупая девчонка. Слишком долго мне пришлось ждать нашего повторного знакомства.
Оборванцы, составлявшие экипаж, притихли. О чем он говорит? И почему он говорит с таким странным акцентом?
— Откуда ты знаешь этого человека, а? — требовательно спросил Эль Галло, его пьяные поросячьи глазки с подозрение перебегали с цыгана на девушку.
Во рту у нее пересохло, как в пустыне в жаркий полдень, но, по крайней мере, разноцветные круги исчезли.
— Он... — Она уставилась на цыгана, по-прежнему озадаченная той откровенной заботой, которую уловила в его глазах.
— Боюсь, что представляю собой неприглядное зрелище, — с ухмылкой заявил цыган. — Понимаете, когда-то мы были любовниками, пока она не решила удрать с моими сбережениями.
От такой наглой лжи она лишилась дара речи.
— Что?
Пираты наблюдали за ними с возрастающим интересом, хотя только несколько человек из них понимали по-английски.
Цыган продолжал:
— Она — часть той награды, которую Филипп пообещал мне за мое участие в этом деле.
— Награды? — воскликнула она, и ярость быстро пришла на смену осторожности. — О чем вы говорите? Я никогда не буду наградой ни для одного мужчины!
— Тихо! — рявкнул Эль Галло, закатив от отвращения глаза. — Я начинаю верить, что только что услышал мудрейшие слова. Женская болтовня так утомительна, — обратился он к цыгану. — Хочешь, я отрежу ей язык? — предложил он, гнусно ухмыляясь.
— О нет, — хрипло прошептал Дункан по-испански, пристально глядя ей в глаза. Он подошел к Лине почти вплотную, так что она едва не упиралась подбородком ему в грудь. — Для ее язычка у меня есть применение получше.
При этих словах банда пиратов взвыла от восторга, некоторые воздели вверх свои кружки в знак одобрения. Лине не имела ни малейшего понятия, о чем толковал цыган, поскольку он произнес последние слова по-испански. Но ошибиться в смысле сказанного, содержавшемся в его пронзительном взгляде и похотливом изгибе губ, было невозможно.
Он поднял руку и взъерошил ей волосы.
— Отойдите от меня, вы... вы, дворняжка! — вскричала она. — Я — де Мон...
Губы цыгана сомкнулись на ее губах, прежде чем она смогла закончить. Поцелуй его был глубоким, требовательным, а касание его подбородка к ее щеке оказалось грубым и... странным. Какое-то мгновение она была настолько ошеломлена, что даже не сопротивлялась. Потом в ее голове прояснилось, и она начала бороться, стараясь высвободиться из его объятий. Она попыталась закричать, но его губы заглушили вскрик. «Этого просто не может быть», — отстранение подумала она.
Не с простолюдином.
Только не ее первый поцелуй.
Она уперлась руками в его мощную грудь и попыталась оттолкнуть, но он крепко держал ее. Казалось, поцелуй длится целую вечность. К своему ужасу, она почувствовала, как дыхание участилось и сердце бешено забилось, выскакивая из груди, и запульсировало на шее, там, где он прижимал своим большим пальцем.
Внезапно он отстранился. Она посмотрела в его затуманившие глаза, и ей показалось, что он выглядит не менее ошеломленным.
Дункан и в самом деле был ошеломлен и растерян. Никогда еще поцелуй не доставлял ему такого наслаждения.
— Хо! — заревел Эль Галло, и его глазки подозрительно сощурились. — Ты же сказал, что у нее оспа!
Голос Дункана дрожал и срывался.
— Я... ревнивый человек. Разве ты не сказал бы это же на моем месте?
Экипаж замер, ожидая ответа капитана. Тишина затянула неприлично долго. Затем уголки губ Эль Галло дрогнули, и он рассмеялся. Он хлопнул себя по бедру.
— А ведь и в самом деле!
Смех помог Лине прийти в себя. Дункан небрежно обнял ее за плечи. Но когда его рука опустилась к ее груди, между ними, возникла немая борьба.
— Эй, француз! — выкрикнул чернобородый верзила с наглыми глазами, стоявший рядом с Эль Галло. — В моей стран считается верхом вежливости позволить другим разделить с ним его удачу. — Он завозился с пряжкой своего пояса. — Я не стану возражать против кусочка такого сокровища. — Он смел шагнул вперед.
Дункан почувствовал, как Лине напряглась под его рукой.
Но Эль Галло заставил пирата замереть на месте, хлопнув его по брюху плоской стороной лезвия своего кинжала:
— В твоей стране, Диего, верхом вежливости считается уважать чужую собственность, — и махнул рукой, делая мужчин знак удалиться.
