Вылезая из ванны, Лине не могла сдержать дрожь. Она завернулась в льняную простыню и тщательно вытерлась, словно стараясь стереть следы прикосновения цыгана. Одинокая слезинка скатилась по щеке, слившись с каплями воды, пока она плотно закутывала свое предательски прекрасное тело в простыню.
Это не может быть правдой, с отчаянием думала она, и в душе у нее поднялась волна страха, появившегося еще тогда, после первого поцелуя. Она была де Монфор. Она была леди, а не какой-то распутной крепостной девкой, которая бросается на шею первому встречному мужчине, случайно оказавшемуся поблизости.
Да, она тоже испытала желание, когда он склонился, чтобы запечатлеть на ее губах тот страстный поцелуй. Но она никогда не станет вести себя, как ее шлюха-мамаша, несмотря на то что ее родословная испорчена крестьянской кровью. Она сумела обуздать свое желание, разве не так? Разве честь не возобладала над плотью?
В конце концов, она добилась уединения, которого так желала. Она ударила цыгана за то, что он оскорбил ее, и он, как ошпаренный, вылетел из комнаты. Она победила, не так ли? Но почему-то слезы на глазах отнюдь не казались ей слезами ликования.
Лине присела на край соломенного матраса и рассеянно потянулась было к медальону, но, вспомнив, что потеряла его, сложила руки в молчаливой молитве о помощи. Она предала своего отца. Больше она так не сделает. Даже если это будет означать, что она останется девственницей на всю жизнь. Она не разочарует покойного лорда Окассина. Она — де Монфор.
Лине повторяла эти слова снова и снова, пока они не стали похожи на молитву, которая так усыпляюще подействовала на нее, что в конце концов она так и уснула, свернувшись клубочком, укутанная во влажную простыню.
Солнце село, взошла луна, на небе высыпали звезды, а она все спала. Спустя какое-то время она сонно высвободилась из простыни и, не открывая глаз, забралась под одеяло, так и не проснувшись. В кровати было так тепло и уютно, поэтому все ее сомнения отлетели прочь, как утренний туман.
Уже глубокой ночью в комнату, шатаясь, вошел Дункан. Он сильно ушиб лодыжку о ножку стола, но боли не почувствовал. Он сморщил нос — от его одежды разило вином. Небрежно стянув куртку и рубашку, он бросил их на пол.
Кажется, он договорился с Лине о том, кто и где будет спать, но не мог вспомнить. Полураздетый, он рухнул на кровать и мгновенно уснул.
Эль Галло взволнованно мерил шагами выложенный каменной плиткой пол здания магистрата в Булони. Он ненавидел ограниченное пространство. И хотя здание магистрата было достаточно просторным, все-таки оно не шло ни в какое сравнение с просторной носовой палубой корабля, где было много места для настоящего мужчины, где можно было, наконец, просто дышать полной грудью, черт бы их всех побрал. Особенно сейчас, когда его жертва ускользнула от него, а он ничего не мог сделать. Он оказался в западне, словно мотылек, попавший в кулак стражника магистрата.
Что им от него нужно?
Неопровержимых доказательств того, что он на своей «Черной короне» промышляет пиратством, не существовало. Он об этом позаботился: драгоценные камни всегда вынимались из оправы, а монеты переплавлялись. И до этого злополучного инцидента с торговкой шерстью проследить путь краденых товаров на рынок было почти невозможно. Даже Сомбры, который мог возбудить некоторые подозрения из-за своей репутации, тогда не было на борту.
А относительно задержки его в порту с оружием наголо он был уверен, что его истории поверят. Он сказал судейскому чиновнику, что одноглазый негодяй сбежал от него с пассажирки, Лине де Монфор, а он обнажил меч в погоне за похитителем девушки.
К этому факту чиновник проявил чрезвычайный интерес, но Эль Галло не отпустил. Отправив дюжину своих стражников на поиски девушки, он оставил Эль Галло париться в этой хорошо ухоженной тюрьме.
— Сюда, пожалуйста, — наконец от входной двери до него донесся голос чиновника.
Рядом с чиновником шествовал высокий мужчина в дорогом шерстяном плаще с мрачным и суровым лицом.
— Это — Бертран Галлард, управляющий...
— Как она выглядела? — нетерпеливо перебил его Галлард.
Эль Галло нахмурился.
— Лине де Монфор, — объяснил судейский. — Расскажите монсеньору Галларду все, что вы говорили мне.
Эль Галло поджал губы. Торговка много значила для этого Галларда. Он сразу понял это по глазам мужчины. «Там, где расцветают подобные эмоции, можно недурно подзаработать».
— Она находилась под моей опекой, — солгал он, виновато опустив голову. — А теперь ее похитили. Что мне...
— Как она выглядела? — повторил Галлард. — На сколько лет?
Здесь ему лгать было незачем.
— Это была молодая женщина, похожая на ангела, — бледная и светловолосая. А ее фигура...
— У нее был... крест? — спросил Галлард, сверля пирата взглядом. — Нечто вроде медальона?
Эль Галло нахмурился от напряжения. Он не мог вспомнить цвет глаз ведьмы, не говоря уже о том, какие драгоценности были на ней. Но, похоже, для Галларда это было важно.
— Да, кажется, припоминаю...
— Крест. Это была горная вершина, увенчанная короной?
