Это высокое чувство гордости, чувство великого пафоса победы в годы первой послевоенной пятилетки подкрепилось чувством оптимизма, чувством уверенности в успешном решении задач переустройства страны в условиях послевоенного мира, в решении всех социальных и экономических проблем дальнейшего строительства социализма и улучшения условий жизни, быта и культурных запросов простых советских людей. Очень быстро, быстрее, чем в странах Европы, в стране была проведена денежная реформа, отменена карточная система, осуществлены чрезвычайные меры по восстановлению экономики, промышленности и сельского хозяйства, разработан план широкого жилищного строительства. По стране уже в конце сороковых и в начале пятидесятых годов началось сооружение топливно-энергетических комплексов, новых гидроэлектростанций, строительство промышленных гигантов, которые в летописи первых послевоенных пятилеток получили название «великих строек коммунизма», потому что должны были обеспечить материально-техническую основу дальнейшего социально-экономического развития страны на пути ее продвижения к великой цели завершения строительства социализма и постепенному переходу к коммунизму. Употребляю здесь сознательно совсем недавно ушедшие в глубокое прошлое стереотипы, свойственные феноменам общественного сознания советского народа, конечно, сформулированным в недрах партийно-политического и идеологического руководства, но одновременно еще раз подтверждаю, что они принимались советскими людьми. У нас не было сомнения в том, что все это так и должно быть.
Этим общественным пафосом великого строительства новой послевоенной жизни были охвачены и те, кто прошел и прожил войну в боях и труде, и те, кто вырос к ее концу. Этот же пафос трудового подвига был свойственен и всему советскому студенчеству. У нас, на историческом факультете, этот пафос студенческой причастности к общенародным задачам прежде всего выражался в постоянной заботе студентов-комсомольцев о качестве учебы. Их лозунг был простым: «Стране нужны высококвалифицированные грамотные молодые специалисты!» Мы в своей специализации, в курсовых рефератах, в дипломных работах стремились выбирать для исследования самые актуальные проблемы исторической науки, стараясь при этом, чтобы они могли быть использованы и применены на практике нашими учителями, пропагандистами, специалистами культурно-просветительских учреждений. С большим энтузиазмом наши комсомольцы участвовали в общеуниверситетском движении шефской работы в колхозах Подмосковья. Они отправлялись туда на весенние посевные работы, на уборку урожая и с большим удовольствием ездили туда агитбригадами с концертами художественной самодеятельности и с лекциями.
Главным энтузиастом этого общественно-полезного и патриотического дела был Володя Дробижев.
Конечно, у нас, современников, не возникало серьезных поводов для сомнений в правильности намеченных нашим государственным и партийным руководством задач, путей и методов созидания и совершенствования нашего социалистического настоящего и будущего. И только теперь нашему поколению, пережившему катастрофу гибели СССР в августе 1991 года, а вместе с ней и дискредитацию идей социализма и коммунизма, именно нашему поколению приходится осознавать, что едва ли не главной причиной случившегося оказались ошибки, допущенные руководством нашей страны, и прежде всего Центральным Комитетом КПСС.
Тогда нам все в этих решениях казалось правильным, тогда мы понимали, что перед нами снова вставали сложные и трудные задачи. Но ни мы, рядовые коммунисты, оглушенные победными звуками фанфар и литавр, ни наше руководство не сумели оценить той великой усталости, настоящей физической усталости, которую переживала вся наша страна, весь наш трудовой народ и в городе, и в деревне. Да, мы это чувствовали, мы говорили о великих жертвах, говорили о великой разрухе, но нас охватила сила инерции победной эйфории. Нам казалось, что нам все по плечу, что мы все сумеем, что, как всегда, выполним досрочно все задачи новой пятилетки. А выполнение взятых обязательств оказалось, в конце концов, непосильным.
