Пишу и вспоминаю, как в прошлом 2001 году я, уже дед, провожал на такие же летние сборы своего внука, студента экономического факультета, тоже завершающего учебу на кафедре войск ПВО в отделении военной подготовки МГУ. Срок сбора был те же три недели, но совсем недалеко от Москвы в расположении элитного соединения – корпуса противовоздушной обороны. Многое зная о негероических буднях современной российской армии, и я, и бабки парня очень тогда надеялись на благополучное прохождение нашим единственным внуком этой опасной военной практики. А мне снова пришлось вспомнить свои солдатские портянки и учить восемнадцатилетнего несмышленыша пользоваться этой нехитрой принадлежностью. Вспомнил я тогда и многие правила солдатского распорядка дня и запомнившиеся многие мудрости и хитрости неписаных правил и опыта солдатской жизни. Мы с волнением проводили внука на три долгих недели, снабдив его и сухарями, и сладостями, и портянками. Проводили и стали ждать его телефонных звонков из недалекого от Измайлова подмосковного леса, куда он и его однокурсники отправились не воинским эшелоном, а неорганизованными группами на городском транспорте, а некоторые – на автомобилях родителей. И вдруг на следующий день вечером наш внук прибыл уже на первую побывку в родной дом к родителям и бабушке. И рассказал нам Володя, что встретил их сам командир соединения – полковник. Коротко представив им старшего офицера и его помощников-командиров, он объявил, что весь распорядок учебы они узнают от них. Пожелав успехов, он удалился по своим делам. А командиры разделили прибывших по взводам и отделениям двух разных рот. Старшины этих рот выдали курсантам старое нестиранное обмундирование без обуви, разрешив им пользоваться своими кроссовками. Обеда в первый день не было. Командиры сказали, что все, кому это будет удобнее, могут ночевать дома с обязательным условием являться на следующий день к подъему. Восприняв эту поблажку сначала как знак доброго отношения, курсанты, будучи студентами-экономистами, очень скоро поняли, что она была примитивным способом сэкономить расходы на их завтраках и ужинах. Однако гадать дальше, кто ею воспользовался, они не стали. С собой Володя привез выданное ему старье, чтобы его к утру постирала и выгладила бабушка. Вот так все три недели прослужил Вова в элитной части элитного соединения элитного корпуса войск ПВО российской армии. Воинскую присягу курсанты, однако, принимали по всем правилам. Одели их в приличные камуфляжной расцветки костюмы, обули в сапоги и выдали по «калашникову». Все это было позаимствовано у солдат, проходивших действительную службу, и возвращено им сразу после присяги. Занятий по специальности, ПВО, никаких не было. Позубрили они немножко уставы и ходили каждый по два раза в наряды дневальными по ротам и в столовую чистить картошку. Из «калашникова» стреляли один раз. И один раз их как экскурсантов сводили на командный пункт корпуса. Большую часть дня они выполняли разную хозработу. А последнюю неделю ремонтировали крышу склада и солдатской бани – заливали ее гудроном по швам кровли. Тем не менее службу внук закончил с отличной оценкой и грамотой.
Я же свои три недели в Школе кремлевских курсантов помню совсем другими. Обмундирование и сапоги нам выдали новые. Оружие выдали всем старой системы – карабины, но боевые. Стреляли мы на стрельбище по трем упражнениям, строевую подготовку прошли короткую, но внушительную. На тактические занятия бегали каждый день. Чистили оружие каждый день. По команде «Подъем!» с голым торсом выбегали на физзарядку. А по команде «Отбой!» быстро засыпали крепким сном. По лагерю ходили только строем и непременно с песней. А наши младшие командиры строго требовали, чтобы мы их приветствовали как положено по уставу каждый раз, когда нам приходилось идти навстречу друг другу. Этого мы, старослужащие, не выдержали и потребовали от начальника Училища вернуть нам наши сержантские знаки отличия. А они оказались более высокими, чем у бывших суворовцев. И при всяком удобном случае мы стали выдавать желторотым суворовцам по всей нашей фронтовой норме. Из федуловских лагерей в 1951 году мы вернулись необыкновенно бодрыми, физически окрепшими и довольными собой. И не осталось никакой недоброй памяти о той краткосрочной службе в Советской армии не только у наших молодых сокурсников, но и у нас, ветеранов Великой Отечественной.
