В августе 1953 года все должно было повториться. Мы думали, что снова окажемся под командой офицеров и курсантов все той же общевойсковой «Школы кремлевских курсантов». Накопленный два года назад опыт общения с ними не был нами забыт. Заботило только одно, что нас снова будет жрать ненасытная мошка, которой никак не могли помешать это делать никакие снадобья. Но на этот раз мошки не было, так как август уже был для нее несезонным месяцем, а может быть, потому, что лето 1953 года было мокрым и холодным. Не встретили мы тогда и офицеров и сержантов желанного училища. А стали мы курсантами Владимирского пехотного училища. Все остальное повторилось. Разница, однако, была в том, что если раньше мы учились по программе младших командиров, то теперь предстояло пройти краткую подготовку по программе командиров взводов и рот. Распорядок дня оставался прежним: подъем в шесть, отбой в двадцать два, а все остальное время в поле, в лесу, на стрельбище, всегда строем и с песней. Сержанты-курсанты, правда, не были суворовцами и были заметно более покладистыми, даже уважительно относились к нам как студентам государственного университета имени Ломоносова. Физическая нагрузка все три недели была такая же большая. Правда, лично для меня она оказалась значительно более легкой, хотя я ее и не боялся, потому что еще ничего не забыл и все умел. Но при представившейся возможности удалось мне на этот раз сачкануть.
Был я назначен в своей роте помощником старшины, проще говоря, каптенармусом. От значительной части занятий, кроме ротных тактических учений и боевой стрельбы, я был свободен. Уйдут, бывало, взводы на занятия, а я, проводив их и исполнив какие-то мелкие дела по распоряжению старшины, заваливался в каптерке на тряпки и с удовольствием спал до полного здорового пробуждения. И еще я не бегал утром на зарядку. К обеду меня будила песня:
Взвейтесь соколы орлами,
Полно горе горевать.
То ли дело под шатрами
В поле лагерем стоять!
