На перестройку плана будущей диссертации у меня ушел весь последний, третий год аспирантуры. К 1957 году я успел написать ее отдельные фрагментарные части. О защите в срок не могло быть и речи. Тем не менее перед окончанием аспирантуры я успел подготовить и опубликовать две статьи и представить на кафедре свой доклад о проделанной мной работе. Ее итоги были одобрены. Кафедра высказала пожелание продолжать работу до завершения. Руководить завершением моей работы согласился профессор Наум Васильевич Савинченко. Осталось только неясным, где и в каком статусе я буду завершать эту работу. Мой аспирантский срок уже полностью был исчерпан. Никаких рекомендаций или предложений на этот счет я не получил. А мое семейное положение в это время требовало конкретного решения об устройстве на работу, за которую я бы вместо привычной стипендии мог бы получать постоянную заработную плату. Нас в семье вместе с сыном Дмитрием стало трое. Моя супруга после родов продолжила работать врачом-стоматологом. Ее зарплата составляла немногим более ста рублей в месяц. Вот такая возникла у меня проблема, которая вновь заставила думать о поиске занятий вне профессии историка. Однако случай помог мне как-то решить эту задачу.
Узнал я однажды от моих друзей-однополчан по Истребительному мотострелковому полку, в котором я начинал в конце 1941 года свою военную службу, что во Всесоюзном заочном политехническом институте работает начальником отдела кадров наша боевая подруга Ирина Константиновна Зеленецкая. Всем нам, семнадцатилетним, она тогда в свои тридцать лет заменяла мать. Все мы ее уважали и любили за ее заботу о нас. Теперь, через много лет я пришел к ней в институт, чтобы просто повидаться, как с родным человеком. Она была искренне рада встрече, а когда узнала о моих житейских проблемах, сразу предложила работу преподавателя на кафедре истории КПСС. С 1957 года вплоть до защиты своей диссертации я работал почасовиком в ее институте сначала как аспирант, а потом и ассистент исторического факультета МГУ. Эти годы работы преподавателем-почасовиком были впоследствии зачтены при прохождении конкурса на должность и звание доцента.
Моя работа над кандидатской диссертацией после окончания аспирантуры продолжалась еще почти пять лет, и защитил я ее только в 1962 году. В 1956 году меня, еще аспиранта, вдруг избрали в состав партийного бюро факультета. А в нем я был назначен заместителем секретаря по организационной работе, и, конечно, это не способствовало решению моих личных задач. Летом того года на нашем факультете произошло трагическое происшествие, которое очень глубоко переживалось студентами и профессорско-преподавательским коллективом. Несчастье произошло в факультетском целинном отряде в Алма-Атинской области Казахстана. Отряды нашего университета, как и других вузов страны, движимые патриотическим порывом, по призыву комсомола добровольно выезжали на целину, на уборку первого богатого урожая. Отряд нашего факультета возглавил секретарь комитета комсомола Лева Краснопевцев. Старшими наставниками с отрядом выехали бывшие тогда молодыми и не утратившие еще окончательно недавнего комсомольского облика доценты Валерий Иванович Бовыкин и будущий декан исторического факультета Юрий Степанович Кукушкин. Ничего не предвещало беды ни на торжественных проводах, ни на митинге перед погрузкой в эшелон. Ехали, как рассказывали потом ребята, весело, с песнями почти пять суток. В один из последних дней пути, когда эшелон жарким днем двигался очень медленно через казахстанскую степь, в нашем отряде произошло маленькое ЧП. Ехали ребята в душных товарных вагонах с открытыми настежь дверьми. Спасаясь от раскаленной духоты вагонов, многие садились на пол вагонов свесив ноги, а некоторые на остановках уходили на тормозные площадки и спасались от жары там. На одной из этих площадок устроился, тоже свесив ноги со ступеньки, студент Сережа Сергейчик. Разомлев от жары, он задремал, а на закруглении пути вагон медленно идущего эшелона качнуло, и студент упал со ступеньки. Все, однако, в этот раз кончилось благополучно. Очнувшись, Сережа под смех своих друзей стал догонять поезд. Видевший это происшествие машинист притормозил. Происшествие закончилось веселыми шутками, и никому тогда не пришло в голову, что подобное произойдет в отряде в один из последних дней его пребывания на целине.
