Совсем недавно я вдруг, как в сказке, через полвека встретил того бородатого студента. Он оказался мужем моей племянницы. Вообще-то я с Мишей был знаком давно как с доктором физико-математических наук. Но мы никогда не разговаривали о нашей с ним студенческой поре. Но как-то случайно мы стали вспоминать знакомых физиков. Я назвал Бориса Крайнова, и оказалось, что они были однокурсниками. Тогда я стал рассказывать, как мы с ним встретились на целине в Тенизовском совхозе. А он вдруг сказал, что тоже был там с ним вместе и что они были друзьями. Вспомнили мы и о мухах, и я воспроизвел ему в словах в точности все, что увидел тогда в палатке пятой полевой бригады, на что он вдруг весело сказал: «Да, это был я». И добавил, что очень тогда хотел спать, а я, «козел», разбудил его и был со своими вопросами назойлив, как муха.
С директором мы расстались мирно и договорились по делу встречаться почаще. До дружеского взаиморасположения было еще далеко. Дружба у нас так и не завязалась, но расставались с ним в начале октября мы уже по-доброму. Он лично сопроводил нашу колонну до кустанайской железнодорожной станции и не ушел с перрона, пока состав не тронулся на Москву. Впервые мы выпили тогда на четверых бутылку казахского коньяка. Запрет на продажу спиртного во время уборки урожая был уже снят, и мы греха не сотворили.
В один из первых дней моей жизни на целине к нам в Новониколаевку приехал на мотоцикле секретарь Мендыгоринского райкома ВЛКСМ. Он снял с себя огромные очки механизатора, и я неожиданно узнал в нем своего однокурсника, студента экономического факультета МГУ, с которым мы в недалеком прошлом были не близкими, но добрыми друзьями-товарищами. Три года назад мы закончили учебу и разъехались, даже не попрощавшись. И вот теперь встретились на мендыгоринской целине. Он только что вернулся из Москвы с Всемирного фестиваля демократической молодежи и студентов. Узнав о том, что в его район прибыли студенты родного университета, он на другой день отправился объезжать совхозы, в которых расположились наши отряды. Начал он с нас – историков.
Посидели мы с ним на бревне около нашего курятника, повспоминали о житье-бытье, о военных лагерях, где мы в ночных учебных боях атаковали и захватывали друг друга в плен, как это случилось однажды с Ингушем Толорайей и Витькой Гадюкиным. Потом он рассказал мне, как вместе с Ериным и Кудиновым добровольцем уехал на целину и начал здесь свою карьеру со скромной должности младшего экономиста. Очень скоро они стали председателями колхозов, а он – секретарем райкома. Все они были кавалерами орденов: председатели – ордена Ленина, а Витька – ордена Трудового Красного Знамени. Он еще вспомнил Володьку Малехонькова, который тоже приехал сюда в 1955 году после окончания нашего истфака и теперь являлся третьим секретарем Кустанайского обкома. Договорились встретится с Виктором в ближайшее время у него в райкоме, чтобы поговорить о наших общих делах, и решили, что это произойдет дня через два-три, как только я соберусь в Мендыгору с визитом к районному руководству. Но свидеться в Мендыгоре нам было не суждено, так как через эти два дня Виктор экстренно отбыл из столицы Мендыгоринского района с новым назначением в город Рудный. Там он, став секретарем горкома ВЛКСМ, поменял свою неблагозвучную фамилию и стал зваться Рудным.
Я освоился без труда в отряде историков, войдя в курс дела, привыкнув к распорядку рабочего дня, ознакомившись с досугом ребят и даже поработав на сеноуборке, которая началась на второй или третий день после моего приезда. На эту работу отряд собрался весь, не исключая поварих, Тамары и Милы. Предполагалось, что там на обед они сварят уху. Рыбу для нее – карасей – ребята наловили бреднем в Новониколаевском пруду. На сенокос поехали на трех грузовиках. Тут-то уж, памятуя прошлый трагический год, я проверил все строго-настрого, по-военному. Договорился с водителями о правилах езды колонной, о соблюдении интервалов и скорости, назначил бортовых. Ехать надо было в сторону Тенизовки. Дорога было ровная и, как всегда летом, пыльная. Сенокосный луг находился рядом с большим болотом. Где-то в его середине начинался маленький ручеек, именуемой речкой Тенизовкой. В камышах его было много дичи. Впервые в жизни я увидел там крупных казахстанских журавлей.
