В тот же мой первый день в отряде после обеда строгий Ронкин нарядил меня вместе с Петром Семеновичем Ткаченко на работу по уборке кукурузы для силосования. С этого момента и я на общих основаниях начал зарабатывать свой дневной целинный рацион. Работа оказалась несложной, но требующей физического усилия. Об этом меня предупредил Петр Семенович, пообещав разъяснить несложную технологию и поделиться опытом. Может быть, по КЗоТу нам полагалась спецодежда, но нам ее не выдали, и поэтому мы появились кто в чем, я в спортивном костюме, а Петр Семенович, как на физзарядку, – в своей полосатой пижаме. В Новониколаевке он вообще другого платья не надевал. Встретились мы с ним у клуба. Подъехал самосвал, и мы взобрались в его кузов. Ехали недолго и недалеко – туда, где росла вперемежку с подсолнухом высокая кукуруза. Там уже стоял ожидавший нас силосоуборочный комбайн. Мы встали кузовом под транспортер, и комбайн тронулся. С той же скоростью тронулся и наш самосвал. С транспортера посыпалась измельченная силосная масса, и я сразу понял нашу задачу – надо было быстро и равномерно разгребать ее по всему кузову. Я стал это делать инстинктивно, как только масса посыпалась мне на голову. Но Петр Семенович все-таки стал давать мне советы, как держать вилы, на какую ногу делать упор, как уберечься от хобота транспортера, чтобы он не задел и не скинул нас с кузова, и даже как держать равновесие при толчках во время движения автосамосвала. Набив до краев кузова утрамбованный ногами силос, мы по команде Петра Семеновича спрыгивали с самосвала и быстро пересаживались в кузов другого подъехавшего самосвала. Так непрерывно продолжалось до самого конца рабочего дня. На последнем самосвале, лежа на сырой и теплой силосной массе, мы возвращались к силосной траншее на краю Новониколаевки, беседуя о местных нравах. Самосвал сбрасывал массу в траншею, а трактор ДТ-53 своими гусеницами ее разравнивал. В этот момент наша студентка посыпала массу полными горстями соли. Я обратил внимание, что одновременно с солью на силосе оставлял свои горючесмазочные следы и ДТ-53. Меня это удивило. Возник вопрос, а будет ли съедобен этот силос для коров и телят. Спросил об этом у подошедшего бригадира местного сельского труженика. А он ответил уверенно и коротко: «Захотят жрать– будут!»
Спустя некоторое время, уже не на целине, я узнал, что подобная технология не только вредна, но и опасна для скота. Да, впрочем, я и сам также тогда подумал и предположил, что молоко будет от этих коровок пахнуть горючесмазочными материалами, но и его, «если захотят жрать», также выпьют.
Вечером, до ужина, с местного телефона я попытался соединиться с Москвой – с ректоратом или парткомом Университета. Учитывая разницу во времени, я надеялся кого-нибудь застать на месте. Районный телефонный коммутатор неуверенно и неохотно пообещал мне попробовать, предупредив, что разговор будет платным. Я сообщил московские номера и стал ждать в конторе отделения. На удивление телефон зазвонил очень скоро. Меня сразу соединили с парткомовским номером, и я услышал голос секретаря Константина Алексеевича Салищева. Скороговоркой я представился ему и доложил, что прибыл на место и вхожу в свои обязанности командира университетского отряда. Я рассказал Константину Алексеевичу и о том, что факультетские отряды разбросаны по району на удалении 20–30 километров друг от друга и от райцентра и что транспортных средств, чтобы бывать в них, у меня нет. Сказав при этом, что пробую пользоваться оказиями, я все-таки попросил выслать мне какую-нибудь сумму денег на возможные непредвиденные расходы. В конце доложил, что руководство обкома благодарит Московский университет за прибывшую вовремя помощь и обещает содействие в работе. Сообщил также и о том, что никаких ЧП в отрядах не было, что все студенты здоровы. Константин Алексеевич поблагодарил меня за информацию и обещал держать со мной связь. Скоро на мое имя пришел перевод на небольшую сумму, а связь с Москвой поддерживалась по мере необходимости и по моей инициативе. Я обещал звонить в университет после того, как побываю во всех отрядах.
На следующий день утром я собрался с визитом к директору Тенизовского зерносовхоза в его центральную усадьбу. В попутчики со мной напросился и Петр Семенович. Ему понадобилось купить в совхозном универмаге что-то из того, чего в лавке Емельяна, его квартирного хозяина, не водилось. Ехать он собрался все в той же полосатой пижаме. Подумал было я посоветовать ему надеть в дальнюю дорогу что-нибудь другое, но счел этот совет неудобным и не стал его беспокоить. Ведь до этого во втором отделении никто ему замечаний по этому поводу не делал. Но в Тенизовке, в кабинете директора я запоздало пожалел, что не сделал этого. Пижама чуть было серьезно не испортила наше знакомство с директором. Навестить Лилю Королеву собралась с нами и ее подруга. Заботливый Ронкин выдал для нее банку сгущенки, реквизированную им, кстати сказать, у меня в день моего приезда и сданную в общественный фонд.
