Ехали мы в кузове трехтонного ЗИС-5, снаряженного Кузьмой на Центральную усадьбу за каким-то грузом. В пути пошел мелкий частый дождь. Пришлось поделиться с Петром Семеновичем своим плащом. От дождя дорога сразу размокла, и наш ЗИС, иногда подбуксовывая и скользя по недлинным спускам, благополучно и довольно быстро довез нас до штаб-квартиры директора совхоза. Мы остановились прямо против конторы. Петр Семенович тоже решил принять участие в визите, так как считал неудобным не оказать честь и уважение директору. Мы уже знали, что в недавнем прошлом директор работал в Москве начальником какого-то отдела Министерства сельского хозяйства СССР, был кандидатом сельскохозяйственных наук. Добровольно оставив свой пост, он вместе с отрядами молодежи отправился на целину. За высокий урожай 1956 года он был удостоен высокой правительственной награды. И это знал Петр Семенович, посчитав себя обязанным оказать ему честь. Но, когда мы вошли в кабинет, директор, сначала удивленно воззрившись на огромного и добродушно улыбающегося Петра Семеновича, резко встал в полный рост и произнес вместо приветствия короткую жесткую и обидную для моего коллеги речь. Сначала он напомнил Петру Семеновичу, что тот пришел в своей пижаме не в будуар своей супруги или любовницы, а в деловой кабинет руководителя совхоза, а потом очень грубо попросил его покинуть кабинет. Петр Семенович очень смутился, что-то хотел сказать в свое оправдание, попросить извинения, но директор не оставил ему для этого никакого шанса. Взгляд его исторгал негодование и обиду. Казалось, что вот-вот он скажет что-нибудь еще более жестокое или вызовет Петра Семеновича на дуэль. Петр Семенович, сконфузившись и бормоча извинения, удалился. После этого я представился и постарался шуткой смягчить как-то возникшую напряженность. Считая директора правым, я все-таки почувствовал обиду за Петра Семеновича. Он был намного старше директора, и ему были свойственны извинительные профессорские чудачества. К тому же он был ветераном Великой Отечественной войны, награжденным боевыми наградами. Я, конечно, извинился за моего коллегу, а потом в шутливом тоне стал говорить, что пижама у Петра Семеновича служит ему спецовкой, что в ней он со мной вместе вчера работал на закладке силоса и что его трудовая пижама не должна вызывать никакой обиды. Последнее замечание обернулось очередными упреками директора. Теперь он и мне сделал замечание и просил впредь быть более внимательным к поведению моих студентов, которые не считаются с особенностями быта и обычаев трудового коллектива и местных жителей. Он имел в виду наших студентов-физиков.
