Первый мой рейс на бензовозе прошел спокойно, ехать до Мендыгоры было двадцать километров. При выезде из Новониколаевской низины на горизонте становился заметным силуэт огромного, красного кирпича Мендыгоринского православного собора Петра и Павла. Собор этот был построен в 1912 году богатым купцом-промышленником в дар жителям этого довольно большого поселка. В тот час пыль еще не нависла над Мендыгорой. В сухую же летнюю погоду она обычно поднималась над райцентром серой грязной тучей и повисала над степью. Сбиться с пути летом с таким ориентиром было невозможно. Зимой же такие случаи бывали, и путники, осмелившиеся пешком отправиться днем от селения к селению, иногда сбивались с дороги и оказывались в бедственном положении. Бывали случаи, когда и опытные местные жители замерзали в дороге. До недавнего времени в этой степи водителей нередко подстерегала другая опасность. Однажды, возвращаясь из центральной усадьбы совхоза на зерновой трехтонке, я обратил внимание на охотничье ружье, прикрепленное к задней стенке кабины. Я подумал, что шофер охотится по дороге на зайцев или гусей и уток. Спросил его, а он усмехнулся и объяснил истинную причину езды с оружием – до недавнего времени на степной дороге промышляли грабежом чеченцы. Они подстерегали в степи одинокие грузовики с разными товарами и продуктами или загруженные в уборочную зерном и следующие в Кустанай на элеватор. Нападали с оружием. Довольно часто это кончалось для водителей самым худшим образом. С той поры и пошел обычай ездить для безопасности с оружием. В уборочные кампании по этой же причине зерновые машины и бензовозы следовали в Кустанай колоннами, а степь патрулировалась милицейскими нарядами. «Теперь, – сказал шофер, – этой опасности не стало, большинство чеченцев уехали с целины. Но ружьишко в дороге не мешает». Иногда действительно случается подстрелить зайчишку, а то и лису, гуся или утку. Но добавил, что и любители легкой наживы в степи еще не перевелись.
На бензовозе в то утро я доехал до Мендыгоры меньше чем за полчаса – шофер гнал свой бензокорабль со скоростью больше шестидесяти километров в час. Скажу еще, что обратным рейсом, нагруженные горючим, они также не сбавляли скорости и избегали резкого торможения, стараясь держать ее постоянной, так как очень опасной становилась сила инерции и в моменты резкого изменения скорости горючее могло выплеснуться из-под крышек люка и вспыхнуть. Такие случаи бывали. Но мы знали о них, слава Богу, только из рассказов шоферов. А иногда в сухой степи можно было просто застрять в солончаковых лужицах, не высыхающих и в сухую погоду.
Много опасностей таила в себе молчаливая и чаще всего спокойная степь. В то лето нас они, к счастью, обошли стороной.
С бензовоза, поблагодарив водителя и пожелав ему счастливого пути, я сошел больше чем за час до начала рабочего дня в районных руководящих кабинетах, присел на скамейке у райкома КПСС и задремал на солнышке. Вдруг кто-то осторожно тронул меня за плечо. Открыв глаза, я увидел перед собой доброе лицо солидного и симпатичного мужчины. На его пиджаке разноцветными рядами блестели многочисленные орденские планки. Поздоровавшись вежливо, он спросил меня, кого я здесь жду и кто я такой. Я ответил на приветствие и сказал, что приехал повстречаться с секретарем райкома партии и являюсь командиром студенческого отряда МГУ. Мужчина, опять дружелюбно улыбнувшись, сказал, что это он и есть, и пригласил меня к двери, которую нам открыл дежурный милиционер.
