Сено к нашему выезду уже два дня как было скошено и высохло. Его теперь надо было застоговать. Нас с Петром Семеновичем определили в стогометатели и выдали огромные шесты-навильники. Девчата, повязанные, по сельскому обычаю, белыми косынками, сгребали граблями сено по кучкам, а мы с ребятами подхватывали их огромными навильниками и переносили к подготовленным местам, укладывая в стог. Под руководством бригадира – местного пожилого уже мужика-немца – стога получались аккуратными, плотно утрамбованными и правильной конусообразной формы. Самые тяжелые навильники носил Петр Семенович, выглядевший богатырем среди студенческой мелкоты. Ростом он был два с лишним метра, сажень в плечах. При этом, поднимая навильник, он все время поучал меня, на какую ногу надо делать упор и как по возможности плавно поднимать навильник над головой и аккуратно нести его, чтобы не сорить сеном. Работа шла быстро, стога росли на глазах. Двое ребят в это время уже принесли воду из речки Тенизовки, набрали сухого камыша и развели костер для ухи. По неосторожности по пути на сенокос я похвалился, что умею варить уху по-архиерейски. Запомнив это, девчата-поварихи пригласили меня на консультацию. По-архиерейски, конечно, уху варить я не умел. Слышал только, что варить ее надо на курином бульоне. Такового у нас не оказалось, и поварихи варили уху на обычной воде с добавлением специй. Я подошел, однако, вовремя – вода в котле уже кипела, и нежных карасей надо было вынимать, чтобы они не разварились. Этим советом я удивил поварих, так как они такой технологии не знали и однажды сварили уху, которая показалась ребятам похожей на кашу, с избытком картошки и рыбных костей. Я посоветовал есть уху по порядку: сначала хлебать юшку и заедать ее вместо хлеба большими карасевыми кусками. Всем это очень понравилось, а мой авторитет бывалого солдата от этого укрепился. Эта сенокосная однодневная страда прошла у нас как настоящий фольклорный праздник.
Еще одна моя консультация по житейским вопросам оказалась ко времени и, возможно, даже предотвратила драматическое, если не сказать трагическое, последствие. В то дождливое лето в березовых и осиновых колках, росших по многочисленным балкам в окрестностях Новониколаевки, уродилось много грибов – подберезовиков, подосиновиков и мухоморов. Наш хозяйственник Ронкин, сам подмосковный можайский грибник, организовал грибную команду. Сам-то он в грибах толк знал, но кое-кто из грибной команды не умел отличать съедобные грибы от мухоморов и поганок. Грибов ребята набрали много, принесли на кухню, стали их чистить. Услышав об этой грибной охоте, я поторопился на кухню и пришел туда вовремя: среди уже очищенных грибов красовались и мухоморы, и поганки. Пришлось заставить ребят перебрать все грибы снова, но уже под моим присмотром. И это стало для них полезным и своевременным уроком. Грибы в то лето подавались на наш стол часто, и каждый раз приходилось строго напоминать сборщикам грибов быть предельно внимательными.
В начале следующей после моего приезда в Новониколаевку недели я был готов к деловой встрече с районным руководством. Поехал один на попутном бензовозе, который использовался мной много раз для поездок. Бензовозы, часто колоннами, ходили за горючим в Кустанай регулярно, как по расписанию. Часто и местные люди ездили в них в областной центр по своим надобностям. Иногда в кабину водителя попутчиков набивалось по четыре человека, а бывало и больше, при этом они умудрялись расположиться в два ряда. Этот транспорт был удобен еще и тем, что по укоренившемуся правилу водители с пассажиров платы не требовали. На этот раз в кабине ЗИЛовского бензовоза я оказался третьим пассажиром.
Выехали рано, так как бензовозы выезжали из своих усадеб перед рассветом, чтобы обыденкой (это значит в один день) вернуться обратно. Рейсы были длинными – иногда по сто и более километров в оба конца. Утром к тому же ехать было легче. В это время над дорогой не успевала еще зависнуть неподвижная в безветрие стена густой пыли. В пыли же водителям приходилось вести машины почти вслепую. Делали они это заправски, не сбавляя скорости. Степная дорога ровная, и съехать в сторону с нее было невозможно, так как и там была ровная, как стол, степь. Опаснее было столкнуться со встречным транспортом. Такое случалось, но все равно водители скорость упрямо не сбавляли, только в густой пыли непрерывно подавали сигнал. Пыль бывала такая, что сквозь нее не пробивался луч света. Мне приходилось бывать в таких слепых поездках, и чувствовал себя я в таких случаях неважно, особенно когда из пыльного облака выскакивал вдруг встречный ЗИЛ.
