Дискуссии среди моих историков, да и во всех остальных отрядах продолжали накапливать критическое настроение. Всех взволновали виды скошенных валков пшеницы на полях. В 1956 году они так и ушли под снег. Зимы на целине чаще всего наступали неожиданно. И эти валки прорастали по весне от высыпавшихся из них пшеничных зерен. Теперь их уже трудно было оторвать от земли. Иногда студентов заставляли сжигать то, чему было не суждено превратиться в хлеб насущный.
Возмущались студенты и странным отношением людей, простых механизаторов и руководящего состава колхозов, к технике. Однажды в Каратальском совхозе один тракторист при вспашке зяби выпахал из-под земли закопанные мешки с запчастями к трактору ДТ-53. Эти запчасти были кем-то сняты с исправных тракторов для продажи или для других нужд того, кто это сделал. При дефиците запасных частей пахари не находили другого способа обеспечить себя ими, кроме как снять их с новых тракторов. В основе этого поступка лежал личный интерес. Иногда из-за отсутствия запчастей механизатор простаивал подолгу, а за простои ему в рабочую ведомость писались нули, и он лишался премий, а иногда и зарплаты.
Однажды, проезжая мимо механизаторского двора во время уже начавшейся уборки, я увидел на нем совершенно новые самоходные комбайны. Я попросил шофера остановиться и пошел поближе к технике, чтобы убедиться, такие ли они были новые, как мне показалось. Меня увидел сторож, подошел и спросил, что мне здесь нужно. Я сказал ему, кто я, и спросил, почему эти новые комбайны не работают в поле. А он, усмехнувшись, что я не вижу главного, ответил, что эти комбайны стоят без двигателей, потому что их сняли и переставили на старые агрегаты, для ремонта которых не оказалось запасных комплектов двигателей. Против этой логики невозможно было спорить. Она вызывала бессильный протест. В Каратальском совхозе я увидел, как с одной машины сваливали в силосную яму отличную белокочанную капусту. Совхоз этот наряду с зерном выращивал овощи и для своих нужд, и для потребительской сети. Этой продукции не хватало населению особенно в совхозах, не имевших условий для производства бахчевых культур. Предприимчивый директор Каратальского совхоза, земли которого на границе с Курганской областью РСФСР растянулись вдоль реки Тобол, взял на себя инициативу обеспечения овощами своих соседей и своего района. Здесь на бахчах выращивали все необходимые овощи и даже арбузы с дынями, очень сочными и сладкими. Директор с горечью рассказал мне, что несколько дней назад из совхоза отправили в Мендыгору эти южные деликатесы, а там их не приняли из-за отсутствия условий хранения. Вот и возвратились, заключил директор, наши арбузы с дынями, проехав по неровной дороге в два конца 120 километров. Пришлось их, как и сегодняшнюю капусту, возвратившуюся из Кустаная, скидывать в силосную яму. Я наивно спросил директора, а почему сопровождавшие эти грузы не реализовали продукцию населению прямо с колес. Оказалось, на это они не имели права.
Мы много беседовали с ним о причинах, сводящих на нет хозяйственную инициативу. Ответы были очень простыми, но устранение недостатков казалось тогда невозможным. Мы-то знали теперь почему и считали себя вправе на самостоятельное мнение. Наши студенты, наблюдавшие эти негативные тенденции и будучи не удовлетворены ответами, прямо высказывали руководству свое мнение. А когда несправедливые решения касались условий их быта, то открыто протестовали. В некоторых бригадах и совхозах на этой почве возникали и конфликты. А я вынужден был выслушивать упреки местных руководителей в якобы недостойном поведении моих подопечных. Когда я видел, что студены были неправы, я пытался убедить их в этом. Но в обратных случаях я всегда занимал их сторону. К сожалению, расстояние, разъединяющее наши отряды, и отсутствие телефонной связи не позволяли мне глубоко вникать в эти конфликты и принимать своевременные решения. Первый раз с командирами факультетских отрядов я встретился только на пленуме обкома в Кустанае.
Накануне поездки в Кустанай мне позвонил из центральной усадьбы директор совхоза и предложил место в своей «Волге», на что я попросил у него разрешения на еще одно, если, конечно, оно будет свободным, для Володи Москаленко, который получил извещение о присланной ему из Москвы из Института востоковедения бандероли с книгой-монографией для рецензии. Директор обещал и попросил нас быть готовыми не позже пяти часов утра, чтобы успеть к началу работы пленума и для этого прибыть чуть-чуть пораньше.
