Машина директора подъехала к конторе нашего отделения, где мы в назначенное время поджидали ее, и «Волга» оказалась плотно загруженной четырьмя пассажирами, не считая водителя. Кроме нас, с директором ехал и парторг совхоза. По утренней, непыльной дороге мы очень быстро доехали до Мендыгоры. А там подъехали к зданию РК КПСС. Сюда подъезжали «Волги» других совхозных директоров, с которыми ехали и командиры факультетских отрядов. Во время короткой остановки я познакомился со всеми ними, но теперь, к сожалению, всех фамилий вспомнить не могу. Это были директора совхозов: Карасуйского, Караталь-ского, Каменск-Уральского и Усть-Каменогорского. Помню, что в Каратальском совхозе командиром отряда химиков был Володя Василевский. Все считали, что он был сыном знаменитого маршала. Он никого не разубеждал, хотя отцом его в действительности был другой генерал Василевский, тоже Герой Советского Союза. В Каменск-Уральском совхозе командиром отряда биологов был Анатолий Лихоманов, студент пятого курса. В Усть-Каменогорском совхозе командиром отряда механико-математического факультета был не запомнившийся мне по фамилии молодой преподаватель-ассистент. Никак не могу вспомнить командира экономистов и филологов из Карасуйского совхоза и в селах Татьяновке и Федоровке.
Председателей двух колхозов, где располагался отряд филологического факультета, здесь не было, так как они ближе всех совхозов и райцентра были расположены к Кустанаю. Они поджидали нашу организовавшуюся колонну на недавно построенной асфальтированной автомагистрали. Фамилии обоих председателей мне запомнились навсегда. В Татьяновке был А. Лешуков, Герой Социалистического Труда, брат Кузьмы Лешукова, нашего заведующего вторым отделением в Новониколаевке. А в Федоровке, более половины населения которой были немцы, выселенные сюда летом 1941 года, председателем был немец Гинтер, кавалер ордена Ленина. Асфальтированная магистраль, которая должна была связать Кустанай с северными районами области и крупными хозяйствами строительством, была еще не закончена и не доведена до Мендыгоры, обрываясь километрах в двадцати от нее. Когда мы, встретившись с председателями, поехали по ней всей колонной, все убедились, как нужна была эта хоть и не очень удобная, всего на два ряда, но настоящая дорога. К ней сходились местные степные дороги, и с самого раннего утра она оказалась уже загруженной встречными потоками автотранспорта. Показалось, что ехать мы стали медленнее, чем до этого по степи. А где-то недалеко от Кустаная чуть не приключилась беда. Исчерпав в дорожной беседе с директором и парторгом все актуальные темы, в том числе и предстоящий пленум, мы, сидящие на заднем сидении, стали подремывать. Вдруг я открыл глаза и увидел несущийся прямо на нас огромный многотонный БелАЗ. К счастью, наш водитель вовремя увидел выехавшего на встречную полосу автовеликана. Наш водитель вовремя отвернул на обочину, а тот с ревом проскочил мимо нас, едва не задев бортом. Шофер вместе с директором одновременно выругались. Потом водитель, успевший разглядеть своего брата-шофера, спокойно сказал: «Задремал, наверное». Задремать-то было немудрено. Водители, сутками не бросая баранки, челноками гоняли тогда по дороге. И катастрофы повторялись достаточно часто. По-настоящему я испугался только после нескольких километров пути, когда перед нами показалась окраина областной столицы. Издалека с невысоких пригорков она была похожа на большое село с сельского вида улицами и дворами городских усадеб, с огородами и зелеными садами. Название Кустанай соответствовало этому образу, в переводе с казахского оно звучало «зеленый куст». Мимо города протекала река Тобол, благодаря которой город и был одет зеленью. Город опять удивил меня мухами. Моих местных спутников, как мне показалось, они уже не беспокоили так, как нас, столичных гостей. Уже на въезде в город я заметил вдруг, что с нами в директорской «Волге» в Кустанай въезжали и тенизовские мухи.
