Куклы Искандару в итоге пришлось научиться делать самому: голова из папье-маше, мягкие тряпочные ручки, наряды из национальных тканей. Остановиться на двухпальчиковых куклах с гапитом, палочкой, рукояткой внутри, мастер решил, увидев, как ловко с такими куклами управляются дети, в чьих руках они буквально танцевали. Танец под бодрую музыку стал тем самым номером, который показывают всем гостям мастерской: кукла в руках мастера двигается как живая, поводит плечами, кокетливо отворачивается, демонстрируя все повадки восточной красавицы.
«Золотым шитьем традиционно могли заниматься только мужчины», – рассказывает Бахшилло Джумаев, потомственный, в пятом поколении, бухарский золотошвей. И его отец, и дед занимались вышивкой. Во времена правления последнего бухарского эмира дед Бахшилло держал одну из тридцати золотошвейных мастерских в Бухаре. Представьте себе – одну из тридцати, работавших в городе! И это не считая трех мастерских, существовавших при дворе эмира. И в каждой трудилось 30–40 человек.
Когда власть сменилась, дед Бахшилло пошел работать обувщиком. Его дом, как вспоминает Бахшилло по рассказам матери, приходили реквизировать семь раз. «В последний раз они остались только в одежде», – говорит мастер, рассказывая, что деду удалось все же сохранить материалы для золотого шитья. Благодаря его смелости традиция старинного ремесла в семье Джумаевых не прервалась.
Спасла бухарскую золотую вышивку Тамара Ханум, звезда узбекского танца и песни, отправившаяся в 1925 году в Париж на Всемирную выставку представлять Узбекистан. Ей потребовались костюмы, да такие, чтобы в Париже все ахнули. Вышивали их в Бухаре. Так первый раз за XX век восстало из пепла древнее искусство.
В 30-х появились первые золотошвейные артели, в 1939-м образовалась Бухарская золотошвейная фабрика. А потом случилась война – оставшиеся в городе женщины взяли иголки и стали работать для военных целей. «После войны опять пришлось заново возрождаться, – рассказывает Бахшилло, – некоторые мастера смогли вернуться, а кто-то пропал». Все советское время фабрика вышивала не только одежду и предметы интерьера, но и выполняла большие заказы с идеологическими мотивами. К тому моменту как Бахшилло пришел в конце 70-х на фабрику главным художником, там трудилось полторы тысячи человек. «Сколько сейчас?» – спрашиваю я мастера. «Всего пятнадцать», – отвечает он. Женщины начали заниматься золотым шитьем уже в советское время, когда ремесло было индустриализировано и вышивать начали, не сидя на курпаче на холодном полу, на коленях, а на стуле, в обогреваемом помещении, расположив вышивку на специальной раме-станке.
Сейчас у Бахшилло и его семьи собственный, самый известный в Бухаре золотошвейный цех. «Мы создаем уникальные вещи и точно знаем, что покупатель будет» – так Бахшилло комментирует выставленный в стеклянной витрине полностью расшитый золотом мужской халат. В нем больше 15 килограммов веса, вышивка выполнена восемнадцатью разными швами. Каждый такой халат – это шесть месяцев работы пяти человек: над каждым рукавом, каждой из двух передних частей и спинкой работают разные мастера. На квадратный сантиметр ткани приходится до 60 стежков. Раньше вышивали на бархате, который присылали из Москвы. Во времена эмира – на местном, бухарском бархате, бахмале, которого сейчас здесь уже не делают. Сейчас же все сырье – импортное. Только руки остались бухарскими. Нитки для золотого шитья действительно золотые – в них содержится до 7 % золота, а в старых изделиях доходило до 30! Нити в старые времена делали также в Бухаре – золотое шитье было искусством, объединявшим местных ювелиров и вышивальщиков.
Золотая вышивка,
Один из самых известных художников Узбекистана Давлат Тошев превратил полуразвалившееся здание старого караван-сарая в центре Бухары в художественную мастерскую, где бесплатно обучаются одаренные дети, в том числе и с особенностями развития.
