Мой Узбекистан полностью

Расцвет Коканда пришелся на XVIII век, когда он стал столицей ханства. Главный памятник того времени – дворец Худояр-хана (он же Урда, городская цитадель), строившийся с 1845 по 1875 год. Привыкший к изразцам, скажем, Самарканда глаз зацепится и за граненые минареты, и за непривычную кладку керамической разноцветной плитки. Одно из главных богатств во дворце – расписные потолки, украшающие залы и выполненные еще более богато, чем можно было бы ожидать, с обилием золотых тонов и филигранной росписью. Две части фасада несимметричны: одна построена местным мастером, другая, по легенде, наманганским. Демонстрируя восточную хитрость, хан каждому говорил, что его часть ему больше по сердцу, чем выполненная соперником.

Внутри сейчас работает краеведческий музей. Это масштабный, искусно декорированный объект, являющийся замечательным пособием для изучения и архитектурных, и стилистических, и декоративных приемов, характерных для Ферганской долины, так же как и мавзолеи Мадарихана и Дамаи Шахон, места захоронения кокандских ханов и знати. Здесь конечно же нет размаха самаркандского Шахи-Зинда, благо что и комплексы датируются не XIV, а началом XIX века. Зайдя внутрь, обратите внимание на контраст белоснежных стен мечетей, символизирующих тщетность земного существования, и пестрых потолков, обещающих неземные – и внеземные – радости. У входа в Дамаи Шахон ведут прием шаманы – здесь тесно переплетены исламские и языческие верования.

Мечеть Джами – соборная, пятничная городская мечеть, датирующаяся началом XIX века. Интересно ее современное устройство: просторный двор с трех сторон окружен айванами, построенными в разное время. Самая старая часть, 1816–1818 годов, – справа от входа, терраса, поддерживаемая 98 резными колоннами, с ярким живописным потолком, каждая часть которого имеет уникальный рисунок. Слева находятся мастерские ремесленников, в центре – небольшой музей с предметами кокандского декоративно-прикладного искусства. Ровно посередине двора – минарет. Такое его необычное расположение характерно именно для Ферганской долины.

То, что отличает Коканд и от других городов долины, и от остального Узбекистана, —наличие компактно расположенных зданий, выполненных в стиле туркестанского модерна. После присоединения Кокандского ханства к России центр управления регионом был перенесен в новопостроенную Фергану, но Коканд все равно оставался и сильнее, и важнее – он был финансовым (и еще, конечно, религиозным) центром долины. Хлопок – вот на чем делались здесь основные деньги. И хлопком, и банковским делом занимались здесь евреи и немцы: пестрая национальная картина и, как следствие, разнообразие стилистических предпочтений, помноженных на местный колорит, большие и быстрые деньги привели к появлению в Коканде шикарных дворцов и особняков. Дом хлопковых магнатов братьев Вадьяевых, сложенный из типичного желтого кирпича, сейчас занимает мэрия. Здание Русско-Азиатского банка напротив с объемным куполом, декоративными колоннами и круглыми окнами на центральной части фасада – по-прежнему банк. Через дорогу почтовый офис располагается в доме Потеляховых. Дом Симхаевых, также сделавших состояние на хлопке, выглядит так, будто заказчик никак не мог определиться, что же он хочет – классические колонны, фасад на манер голландского или купол всем на зависть. Эта часть города и приятна для прогулки за счет планировки (импозантные проспекты в обрамлении высоких деревьев), и любопытна за счет непривычной для Узбекистана архитектуры, так что много теряют те, кто приезжает в Коканд и выпускает из виду его фантазийный лик начала XX века.

• Здание Кокандского отделения Русско-Азиатского банка

• Дом Вадьяевых

• Дом Симхаевых

• Дом Мандалака (Минделаки)

• Здание отделения Государственного банка

• Дом братьев Крафт

• Дом Зигеля

• Здание Коммерческого училища

• Дом Кнабе

Хасан Умаров

По-узбекски нож называется пичак. Мастера, занимающиеся их производством, работали по всей стране, ведь в каждом регионе нужно было и морковь на плов резать, и шкуру с баранов снимать. Ножи делались простые, для кухни и хозяйственных нужд. Делались дорогие, ханские, ставшие сейчас музейными экспонатами, с инкрустацией, причудливыми узорами стали, изящно декорированными ножнами. Делалось оружие – сабли например. Сейчас же именно в Ферганской долине сохранилось больше всего мастерских, где древнее ремесло еще живо. И ножи, которые вы встретите на базарах Ташкента, Самарканда, в лавках Бухары, – из долины, из Чуста или Шахрихана. Это массовое производство. А то, чем занимается Хасан Умаров, – искусство.

У ножей, которые выходят из рук Хасана Умарова, инкрустированы не только рукоятки, но и сами клинки. Иногда на них наносятся узоры, напоминающие вязь национальных вышивок или куфического письма. Для рукоятей ножей мастер использует дерево, слоновую и козью кость, нефрит, медь, латунь, серебро. И на заказ работает редко, объясняя, как трудно творить не по велению собственной души, а по желанию заказчика.