Я глубоко и медленно вдохнула, выдохнула.
Сейчас, когда мы летим к третьему метеориту и впереди маячила невероятная опасность, это было явно абсолютно неподходящее время, чтобы разговаривать о своих чувствах с мужчиной.
– Да, адмирал, я в порядке, – безбожно солгала, старательно отсекая все неприличные мысли, возникающие одна за другой, и терпя скатывающиеся по телу жаркие угольки. – А вы?
Он бросил на меня непроницаемый взгляд.
– Почему спрашиваете? – поинтересовался вместо ответа.
– Я во что только вашу силу вчера не превращала, – напомнила осторожно, вздыхая.
Был и колотый лед, и туман, и искры. И все это на себе адмирал явно прочувствовал. Самое безобидное из моих экспериментов – я преобразовала тьму в лепестки цветов, которыми его обсыпала.
– Прекращайте уже волноваться на этот счет, нара Шторм. С поставленной задачей вы справились на отлично, энергию преобразовывать научились, щиты в аномальной зоне перестроить способны.
Вот же… адмирал! Я тут переживаю, что вчера ему щеку куском льда порезало, и волосы слегка подпалило искрами, а он мне – «с поставленной задачей вы справились на отлично».
Я уже начинаю сомневаться, не почудилась ли мне та наша нечаянная близость во флаере, когда он целовал мою руку. За последние сутки адмирал Рейес ни разу не нарушил границ, держался по-прежнему отстраненно, расстояния между нами никак не сокращал, случались разве что непредсказуемые прикосновения во время тренировок. Такой выдержке я могла разве что… позавидовать. У моей, вон, остались последние крохи.
– Поспите, пока есть возможность. Нам почти три часа лететь, – сказал он, не подозревая о моих мыслях.
Идея была здравой, вчера мы поздно закончили тренировку, а встали засветло, но уснуть в непосредственной близости рядом с мужчиной – невыполнимая задача.
– Спасибо, адмирал. Я лучше последние данные перепроверю, – нашлась, наконец, с нужными словами и загрузила лиар.
– Будем на месте через полчаса, – сказал адмирал, и я вынырнула из программы, где все это время досконально перепроверяла информацию по метеоритам, пытаясь отвлечься. – Нашли что-то новое?
– Нет, адмирал. Данные верны и точны, насколько это возможно.
Я свернула программу, потянулась к контейнеру с печеньем и обнаружила, что он пуст. Я незаметно для себя во время полета перетягала все вкусняшки.
– Еда в третьем ящике, если проголодались, – спокойно заметил адмирал, но я замерла, смотря на него и забыв обо всем на свете.
– Что-то не так, нара Шторм? – спросил, и я отмерла.
– У вас глаза вновь голубые, адмирал, – выпалила на одном дыхании.
Он в одно мгновение буквально окаменел, и напряжение, ощущавшееся все это время во флаере, сжало меня в тиски, не давая нормально дышать.
Я, не ожидавшая от него подобной реакции на свои слова, нервно сглотнула, по-прежнему не сводя с мужчины взгляда. В его глазах сейчас бушевала буря, и я погибала в ней, даже не пытаясь спастись.
– Вновь? – не своим голосом уточнил он. – Было еще?
– Возле второго метеорита, – ответила я и осторожно коснулась его руки, догадываясь, что адмирал Рейес от чего-то сильно волнуется.
Напряжение мужчины стало медленно исчезать. Я убрала ладонь, и вскоре глаза адмирала начали темнеть, пока снова не стали черными.
Похоже, это не аномальная энергия, как я тогда думала, поменяла их цвет, а вчера, вовсе не начинающийся откат от усталости, а что-то иное. Но спрашивать о подобном – слишком личное.
– Адмирал, вы как? – не удержалась я, тревожась за состояние мужчины.
– Испугал? – поинтересовался он, пронзая меня взглядом, в котором по-прежнему клубилась бездна эмоций.
Будто мои слова о цвете его глаз пробили в мужчине какую-то крепкую, нерушимую броню, выпустили эмоции наружу, и он не понимал, что теперь с этим делать.
– Да я за вас… испугалась, – выдохнула в ответ, сгорая от желания придвинуться, найти его губы и пропасть уже окончательно и бесповоротно.
– Вы порой… абсолютно невозможная женщина, нара Шторм, – заявил он, все еще пригвождая меня к месту темным взглядом.
– Вы привыкните к этому, адмирал, – выпалила в ответ.
– Вы уверены, что хотите этого? – совсем тихо поинтересовался он. – К тому, чтобы я привык… к вам.
И ощущение, что весь мир куда-то исчезает, остается только этот мужчина, тотчас накрыло меня с головой, отсекая все иные мысли.
В следующее мгновение, когда я набралась смелости и собралась уже сказать ему, что просто «привык к вам» мне будет мало, и я хочу прожить с ним, любя до беспамятства, всю свою оставшуюся жизнь, флаер резко тряхнуло, и он попал в воздушную яму.
Адмирал тут же вернулся в реальность, переключился на управление транспортником, а я торопливо принялась поднимать упавший контейнер из-под печенья.
– Адмирал Рейес, у вас все хорошо? – раздался в динамике голос Криса.
– Да, капитан.
