Они еще поболтали на необременяющие темы, а потом Эдвард клятвенно пообещал, что отвлечет звезду вечера Кристину на себя, пока юноша ненадолго выйдет подышать свежим воздухом. Ему очень хотелось уйти и заглянуть, наконец-то, в тот небольшой садик, находящийся в глубине имения, чуть дальше от конюшни, до которого упорно не удавалось дойти все прошедшие дни.
Сумерки постепенно окутывали природу, а воздух наполнялся прохладой и свежестью. Хвостов вдохнул полной грудью и направился, скользнув за довольно высокую железную калитку, по узким тропинкам, не переставая оглядываться по сторонам. Открывшееся перед ним уединенное тихое место нельзя было назвать ни садом, ни уж тем более садиком. Это больше походило на парк. Немного заброшенный, но не теряющий таинственного очарования. Пройдя по тропе через небольшие кустарники шиповника и жасмина, Данила оказался на открытой площадке, где, чуть скрытая от посторонних глаз деревьями, располагалась мраморная беседка — самое удачное место для отдыха.
— Бог мой, а ты как тут оказался? — голос Данила разрезал вечернюю тишину, когда он увидел прислонившегося к одной из колонн Марка. Он впервые видел, как его шурин курит, неспешно вдыхая горьковатый дым с чуть уловимым запахом ментола. Робертсон хмыкнул и обернулся.
— То же самое я могу спросить и у тебя, да Дэни? Ты бросил мою женушку на растерзание гостям и сбежал?
— Я не нанимался быть экспонатом на выставке, поэтому, когда мне надоели бросаемые взгляды, ушел. Это противоречит английскому законодательству? — недовольный Данила прислонился к небольшому резному столику в центре беседки. Он начинал злиться сам на себя, потому что не без удовольствия разглядывал высокого мускулистого Марка, в сумерках ставшего похожим на грациозную дикую кошку. Хитрую и опасную. — А ты почему спрятался? Неужели так тяжело выносить общество себе подобных?
— Дэни, почему ты такой колючий, — задумчиво проговорил Марк, отбрасывая окурок в сторону и обращая взгляд на недовольно бурчащего юношу. — У тебя на всех такая реакция?
— Нет.
— Значит, только на меня? Я польщен. Правда. Давно никто не презирал меня так открыто , — голос Марка был тягучим, словно патока, флиртующим и чуть хрипловатым. Он специально так растягивал и произносил слова, уже зная, как на Данилу может подействовать всего лишь голос.
Последние слова мужчины больно резанули по сердцу Данилы, зарождая желание побыстрее извиниться и исправиться, но Марк был недалек от истины. То, что при виде этого, знающего себе цену мужчины, испытывал Хвостов, не было презрением. Не в чистом виде. То был настолько многогранный спектр эмоций, который менялся от крайней ненависти до парадоксальной симпатии, от жалости до сочувствия, от вполне естественного желания дать по морде до иррационального — обнять и приласкать. Постоянный переход из крайности в крайность юношу и пугал.
— Я…я не презираю тебя, — выдавил Хвостов, не поднимая на шурина глаз. — я…
— А что тогда? — поинтересовался Марк, уже планируя, что делать дальше. Все-таки, место выбрано подходящее. Обстановка соответствующая. Так чего терять?
— Ты… — Данила совсем стушевался, чувствуя, как Марк приближается.
— Что, Дэни? — мужчина подошел вплотную, и теперь чувствовалось его горячее дыхание. Он уперся руками в стол по обе стороны от Хвостова, закрыв тем самым пареньку путь к отступлению.
— Я тебя…опасаюсь, — внезапно дрогнувшим голосом прошептал Данила, решившись встретиться с холодными синими глазами взглядом.
— Не надо, малыш, — и Марк совершенно бесцеремонно накрыл его губы своими. Поначалу это был крепкий, но нежный поцелуй, словно Даниле предоставлялась возможность вырваться и отстраниться. У него задрожали колени, трудно было стоять на ногах, когда теплые упругие губы Марка с привкусом коньяка и ментола исследовали его рот. Парень только крепче вцепился в плечи мужчины, осознавая, что уже давно желал этого поцелуя. И что будет не в силах ничего предпринять, чтобы остановить его.
Данила расслабился, чувствуя, как руки Марка исследуют его тело через одежду, прижимая ближе к себе, наполняя приятной негой. Он позволил углубить поцелуй, запустив пальцы в черные шелковистые волосы, позволил безжалостно терзать свои губы, упиваясь внезапным наслаждением. Данила не желал перехватывать инициативу, просто не представлял себе этого и просто отдался новым ощущениям.
А Марк был доволен. Наконец, он достиг первой цели. Все, как и планировалось. Без принуждения. Но, похоже, он слегка переборщил со страстностью, так как уже, не контролируя свои действия, в буквальном смысле вжимал паренька в себя, отрываясь от губ и лихорадочно исследуя такую заманчивую персиковую кожу шеи, чуть прикусывая косточки ключиц.
