— Угу, Крис, ты постаралась на славу, — буркнул лохматый спросонья Хвостов, стараясь даже не смотреть в сторону шурина. Марк его примеру не следовал, впившись взглядом в ссутулившуюся фигурку парня. Напряжение не могло остаться незамеченным. Кристина, обладая, как и все женщины, поистине глобальным любопытством, не преминула поинтересоваться, что же произошло. Каково же было ее удивление, когда Данила густо покраснел, сослался на головную боль и удалился к себе в комнату.
— Что ты с ним сделал?
— Всего лишь следовал намеченному пути.
— А поподробнее?
— Крис, всего лишь поцелуй. Ничего не значащий,— вздохнул Марк и тоже выбрался из-за стола, надеясь настроиться на рабочий лад и перебрать финансовые отчеты.
«Хм, ничего не значащий для тебя, муженек. Для тебя…» — поведение брата не на шутку беспокоило Кристину. А вдруг Марку удастся захомутать наивного парнишку? Тогда миссис Робертсон придется несладко.
— Алло? — сонный голос на другом конце провода звучал недовольно. Видимо, его обладатель обратил внимание на дисплей, увидел имя абонента.
— Привет, дорогой. Как тебе вчерашний вечер? — Кристи разве что не мурлыкала в трубку.
— …
— О! Благодарю. А… Как тебе мой братик? — задала девушка насущный вопрос. Ответа не последовало. — Ну же, колись!
— …
— Даже так?! — довольный смех. — Марк решил поработать. Ты мог бы ему помочь. И к тому же, снова увидишь Даню…
— …
— И что?
— …
— Перестань артачиться. И приезжай. Да, я приглашаю тебя на ужин, Джонс…
Данила только принял холодный душ, предприняв тщетную попытку отрезвить разум и привести мысли в порядок, поэтому не особо волновался по поводу сменной одежды, проходя в комнату в одном полотенце на бедрах. И чуть было не вскрикнул, увидев восседавшего на его кровати Марка.
— Какого хера ты тут делаешь?!— за грубостью скрывалось смущение и неловкость.
— Я пришел поговорить, — Марк принялся пожирать вспыхнувшим взглядом фигуру парня. Жилистую, стройную, с влажной после душа персиковой, чуть заалевшей кожей. У Данилы были красивые руки, с тонкими запястьями и длинными музыкальными пальчиками. Все в нем было таким притягательным. И выступающие тазовые косточки. И выразительные ключицы. И зеленые, ясные глаза, в которых сейчас мелькнула тень беспокойства… Больше говорить ни о чем не хотелось. Было бы логичным заняться чем-то более продуктивным и приятным, но было еще рано.
— Перестань на меня так смотреть и говори то, что хотел, — держа курс на шкаф, парень старался не замечать голодного взгляда сапфировых глаз. А еще больше старался скрыть собственное начинающееся возбуждение. Память о нежных воспламеняющих прикосновениях была еще свежа.
— Я прошу прощения.
Данила застыл, так и не открыв дверцу шкафа. Ему очень хотелось верить, что голос мужчины звучит искренне.
— Н-ничего. С кем не бывает. Бес попутал. Вот и поцеловал.
— Хм, ты не понял. Я прошу прощения не за поцелуй, — и Марк вновь бесшумно передвигаясь, положил руки на плечи Данилы. Вновь привычное тепло чужого тела и мягкость сильных рук. И чуть слышный шепот на ухо: — Никак не за поцелуй…
— Не-не …надо, Марк,— еле выдохнул Хвостов, слабо сопротивляясь. Очень хотелось запрокинуть голову на плечо Робертсона и не думать о сестре, о зарождающихся в душе подозрениях и сомнениях, о возвращении домой…
— Неубедительно, Дэни…
— Не надо! — резкий окрик совладавшего с собой Данилы. — Перестань, Марк!
— Почему?
— Что? — нужно было срочно выбраться из кольца сильных рук и одеться.
— Почему не надо?— казалось в голосе Марка неподдельное удивление.
— Ты муж моей сестры! Какого хрена ты…
— Я хочу тебя.
— Я же парень! Парень!
— И?
— Марк, что ты несешь? Мы не можем!
— Вчера тебя это не останавливало, — и ладонью Марк «совершенно случайно» почувствовал возбуждение Хвостова, которое не могло скрыть даже плотное полотенце. Главное — не ухмыльнуться и не выдать голосом, насколько доволен.
— Вчера было вчера! — гневно протестовал парень, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. — И я уже сказал тебе! Я не вещь!!!
— А я и не отношусь к тебе, как к вещи! — слукавил Марк, чувствуя, что и сам медленно, но верно начинает верить в то, что говорит.
— Да? С трудом в это верю!
— Вредный мальчишка…
В этот раз поцелуй был жестким и требовательным. Язык Марка пытался пробиться в рот сопротивляющегося юноши, а его губы терзали губы паренька, доставляя последнему, как ни парадоксально, неимоверное удовольствие. Можно было больше не врать себе: Данила влюбился в Марка. Всего лишь за какие-то жалкие дни. Влюбился в мужчину. Иногда разбавляя вспыхнувшее чувство раздражением, обидой, презрением и даже ненавистью. Но все-таки, видеть его и чувствовать его хотелось больше, чем отталкивать и презирать.
Марк был взбешен. Потому что ему отказывали. Потому что не поддавались его чарам. Потому что этот зеленоглазый щенок оказался устойчив, упрям, и от этого безумно притягателен. Единственное живое существо, с которым Марк столкнулся и … растерялся. Он никогда бы не позволил себе вывести чувства из-под контроля, но сегодня был не тот случай. Данила вообще был не «всякий» случай…
