Моя деревня полностью

Ц в е т а е в а (не то всерьез, не то в шутку). Опыт богатый. Итак, беру, значит, я его за бока…

З а в ь я л о в а. Вот именно! Он человек энергичный, относительно молодой… И вместе с ним вы едете к поставщикам…

Ц в е т а е в а (опять не то в шутку, не то всерьез). Двухместное купе международного класса!.. Работа стоит, а мы едем по прериям…

З а в ь я л о в а. Ну, оговорилась, оговорилась. Самолетом, конечно! (И серьезно.) И там, как это любит Николай Иваныч, все и поставите на место. А?

Ц в е т а е в а. Это идея Петра Петровича?

З а в ь я л о в а. Нет, нет. Это моя мысль.

Ц в е т а е в а. Не мысль, а фонтан! Лидия Николаевна, вы гений! (Она уже почти поняла, раскусила Завьялову, но что-то ей еще мешает.) Но ведь это функции отдела снабжения.

З а в ь я л о в а. Но в отделе снабжения, вы же сами знаете, не хватает людей. А вы такой опытный экономист…

Ц в е т а е в а. Да, да, да… Я совсем забыла. Заместитель начальника отдела снабжения, наш незабываемый и горячо любимый Борис Михалыч уехал в командировку… на десять лет… за свое чрезмерное пристрастие к презренному металлу. (И снова вызывает Завьялову на откровенность.) Ну хорошо. Мы летим. И… что?

З а в ь я л о в а. Вы поймите меня правильно. Дело-то ведь общее. Время сдачи стройки не за горами. Да и на Москву заодно посмотрите. В театр сходите.

Ц в е т а е в а. Блеск, а не командировка! Турне! И всюду сервис на европейский лад.

З а в ь я л о в а. Вот видите. Я знала, что вы согласитесь. Во-первых, дело, а потом… между нами говоря, Николай Иваныч человек холостой, свободный… Да вы тоже… Скажите, между нами, сколько раз вы были замужем? Простите за нескромность такого вопроса.

Ц в е т а е в а (просто, даже несколько нагловато оттого, что наконец поняла, кто распространяет про нее сплетни). Сколько? В общем, я не считаю.

Обе негромко рассмеялись. Но если в смехе Завьяловой торжество, то у Цветаевой за бравадой угадывается грусть; она окончательно разочаровалась в Завьяловой.

А в ресторан можно будет его пригласить?

З а в ь я л о в а. В свободное время? Ну что ж в том дурного?

Ц в е т а е в а (ей надоел этот разговор). Все это прелестно… Но вдруг Николай Иваныч не захочет поехать?

З а в ь я л о в а. А вы докажите ему необходимость такой поездки. Ведь дело-то наше общее страдает.

Ц в е т а е в а. Да, да, страдает…

З а в ь я л о в а. Поговорите, поговорите. И поэнергичнее, Машенька.

Ц в е т а е в а. Ну, зачем же так официально. Называйте меня просто Мария Сергеевна!

З а в ь я л о в а (улыбнулась). Шутница. Ну и отлично.

Обе встали.

Поэнергичнее!

Ц в е т а е в а. Хорошо. До свидания, Лидия Николаевна!

З а в ь я л о в а. Всего хорошего, Мария Сергеевна.

Обе, улыбаясь, идут в переднюю.

(Вскоре возвращается оттуда довольная. Подошла к столу. Снова начала протирать серебро.) Говорят, репутация ее того… А что? Мужчинам нравится фривольность в женщине… Ну, а то, что слава с душком… Э, Клавдия Михайловна, как сказал Шиллер, «ревность неразборчива»!

Звонок.

(Поспешно убирает серебро в сервант и идет открывать дверь. Из прихожей доносится ее голос.) Да вы заходите, заходите.

Вслед за ней входит  Ч е ч е т к и н а. В одной руке папка с бумагами, в другой — большой сверток.

Ч е ч е т к и н а. Вот Николай Иваныч просил передать Петру Петровичу сводки по объектам за прошедшие сутки. Тут и отчет за полугодие по столовым и кафе…

З а в ь я л о в а. Столовым?

Ч е ч е т к и н а. Да. Пожаловались рабочие, что плохо кормят. Там, в отчетах, все сходится… Никогда не интересовался, а тут вдруг потребовал.

З а в ь я л о в а. Спасибо. (Взяла папку и понесла к мужу.)

Чечеткина аккуратно развернула газету, вынула из свертка хрустальную вазу в серебре и поставила на стол. Вошла  З а в ь я л о в а  и замерла.

Ч е ч е т к и н а. Это не Петру Петровичу… Это вам, Лидия Николаевна… от всего сердца… Ко Дню строителя… И вообще…

З а в ь я л о в а. Ну зачем это? Зачем? Разве так можно?

Ч е ч е т к и н а. Так ведь это от души…

З а в ь я л о в а (наставительно). Я понимаю, голубушка, что от души. Но у меня такое положение, что нельзя…