Г о л о с З а в ь я л о в а (из спальни). Это оттого, что я с утра еще раз просмотрел проект Ковалева! Крут. Взвинтил всех до предела. Дров наломал. Неуживчивый, дьявол. Какой-то колючий. Но!.. Башка парень!
Телефонный звонок.
Я подойду сам.
З а в ь я л о в а (снимает трубку). Слушаю. А? Здравствуйте, здравствуйте. Нет, нет… Ему лучше, но еще не настолько, чтобы…
Он ходит уже в брюках и белой сорочке, завязывая галстук.
(Приложила палец к губам, просит его помолчать.) Так. Так. Записываю. (Но сама не записывает.) Хорошо. Передам.
Он завязал галстук и потянулся к трубке, но она решительным жестом показывает, что он должен молчать. А он уже затягивает узел галстука и застегивает пуговицы на рукавах.
Ясно, ясно. Ну конечно, это безобразие. Петр Петрович просит все это передать Николаю Ивановичу. И пусть он распорядится. Хорошо. Спасибо. Передам. (Положила трубку.) Что за манера перебивать?! Всякий пустяковый вопрос, и ты стремишься влезть в него!
Он стоит покорный.
(Развязывает ему галстук, снимает рубашку, надевает пижамную куртку, и все это делается механически, как по давно заведенному порядку. А сама все говорит и говорит.) Оказывается, группа контроля проследила за транспортировкой панелей и выяснила, что с комбината железобетонных конструкций они уходят целыми, но во время погрузки, в пути и при разгрузке такелажники и грузчики так халтурно работают, что к нам поступают эти панели оббитые, с раковинами… Я и сказала, чтоб Николай Иванович разобрался… А что ты сказал про его проект? Это насчет моста опять?
З а в ь я л о в (механически снимает с себя пижамную куртку, надевает рубашку, завязывает галстук, и все это тоже механически). Понимаешь, какая штука. Ковалев разогнал всех наших засидевшихся управленцев. Снабженцев прижал к стенке. Зашевелились и остальные. То, что врагов себе нажил, — его забота. Это ж не я с ними расправляюсь, а мой зам. И хоть не сносить Николаю башки, а проект толковый! Ей-богу! Времени, правда, много зря упущено. Но если даже сейчас мы начнем строить мост, перебросим на тот берег к самой стройке бетонный завод, то наверстаем упущенное, а эксплуатационники вместе с новым комбинатом получат отличную дорогу и удобный подъезд к комбинату… Мост сейчас — всему голова!
З а в ь я л о в а. Понятно. (И снова снимает галстук и рубашку, и снова все делается механически.) Если врач своему пациенту будет давать совет, какие котлеты нужно будет есть после выздоровления, или будет рекомендовать, какой костюм надеть в гроб, — больной наверняка у него умрет. Витаешь в облаках! О сегодняшнем дне надо думать! О сегодняшнем дне! Ковалеву что? Он ни за что не отвечает! А у нас ответственность за все! Ведь не его одного, но и тебя Лариса Петровна корила! (И тут она застегнула последнюю пуговицу на пижамной куртке.)
Он взял рубашку и галстук.
З а в ь я л о в. И считаешь, что неправильно? Абсолютно заслуженно! Постой. Что мы делаем?
З а в ь я л о в а. В такую жарищу я тебя никуда не выпущу.
З а в ь я л о в. Но ты сказала, что я абсолютно здоров.
З а в ь я л о в а. Хочешь, чтобы у тебя был солнечный удар? Иди! Иди!
З а в ь я л о в. Лидынька… но столько пусковых объектов…
З а в ь я л о в а. У тебя десятки пусковых объектов, а у меня муж один. И все! Довольно! Есть замы, инженеры, прорабы, и пусть каждый на своем участке делает свое, очень важное и великое, как ты говоришь, дело!
З а в ь я л о в. А я буду сидеть дома и слушать твои наставления?
З а в ь я л о в а. Ты не будешь сидеть. Ты пойдешь в ванную и сделаешь растирание. Я не хочу остаться вдовой Завьялова. Это слишком серьезно, Петя, чтобы не понимать. С давлением шутки плохи!
З а в ь я л о в (недоверчиво). Серьезно!
З а в ь я л о в а. Ну ты посмотри на свои веки! Они же набрякли…
З а в ь я л о в (взял из ее рук протянутую простыню). А ты посмотри ковалевский проект. Интересно. Понимаешь ли… с его появлением на стройке все как-то меняется… И Кудрявцева оживилась, помолодела, что ли… Со мной стала спорить! Во все вмешивается. (Ушел в прихожую.)
