Моя деревня полностью

К о в а л е в (более решительно). Я говорю, что, может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что он, да и Володя, комсорг, так смело сказали о внутренних червоточинах вам, потому что в вас, именно в вас, рабочих-строителях, они ищут поддержку. И вот Юрка был уверен, что ваша комсомольская рабочая совесть выше показухи. (Взгляд в сторону Кудрявцевой.) Он был уверен, что вы поверите ему, поддержите. А вам, Клавдия Михайловна, честь мундира оказалась ближе. Обидно!

И тут снова разом заговорили все.

Г о л о с а. Бригадир нас сбил с толку.

— Почему нас перебрасывают с участка на участок?

В о л о д я. Не об этом говорить надо!

Г о л о с. Точно! Давай крой напрямик!..

В о л о д я (оглядел всех, и его взгляд встретился со взглядом Ковалева). Вот Николай Иванович настоял, чтобы мы, специалисты-строители, перешли из отдела главного инженера в цех. Многие обиделись. Так ведь?

Г о л о с. А для чего мы учились? Для чего?

В о л о д я. Вот именно!

К о в а л е в. Так я не пойму… вы что же, осуждаете мое решение?

Г о л о с. Осуждаем… Учились, чтобы головой работать.

К о в а л е в. Значит, старички должны строить, а молодые сидеть в кабинетах? Кто же завтра станет руководить? Тридцатилетние бюрократы? А? Я не слышу!

Г о л о с а. Как повернул… Что такое?.. Мы тоже специалисты… Он прав… Здесь мы дело делаем…

З а в ь я л о в. Да, Николай Иванович, это похоже на самоуправство.

К о в а л е в. Позвольте мне самому отвечать за свой участок. Вот бригадир. Он даже не имеет среднего образования.

З а в ь я л о в. Он практик. Собаку на этом деле съел.

Б р и г а д и р (горько и негромко). Закопали. За все хорошее — по миру пустили…

З а в ь я л о в. Нехороший разговор получился. Нехороший.

К у д р я в ц е в а (Ковалеву). Да, Николай Иваныч, не ждала я…

Громко закричала женщина: «Помогите!»

Кто-то кинулся из цеха, и тут же  Д а ш е н ь к а  вводит  Ю р к у  с разломанной гитарой и окровавленным лицом.

Д а ш е н ь к а. Ну, за что они его! За то, что хотел по-настоящему?! По совести?

Ю р к а (негромко). К счастью для меня… Эти чуваки и тут схалтурили! Ни работать, ни бить не умеют!

К о в а л е в. Кто же это?

Ю р к а. Я не стукач!

Л а р и с а  П е т р о в н а. Отправьте его в санчасть. (Членам комиссии.) Завтра к десяти часам, товарищи, ждем вас. Прошу не опаздывать. (Решительно пошла из цеха и на ходу.) Николай Иванович! Вы едете со мной?!

Ковалев поспешно уходит за ней.

Д ы м о в. Ну, теперь она загонит его за можай! А может, и нет…

З а н а в е с.

У Завьяловых. Большая комната — столовая в доме Завьяловых. Несмотря на то что плотно закрыты шелковые занавески на огромных окнах, несмотря на то что работает несколько вентиляторов-«подхалимов», от жаркого полуденного солнца даже тут, в доме, на сквозняке, — душно. В комнате три двери: в прихожую, в спальню и в кабинет. В столовой, больше напоминающей антикварный магазин с массой дорогих вещей из серебра, хрусталя, картин, ковров, шкур, стоит полированная мебель, на стенах немецкие и австрийские гобелены.

П е т р  П е т р о в и ч  в пижамных брюках и майке сидит в глубоком кресле. Левая рука лежит на столе. Л и д и я  Н и к о л а е в н а  измеряет ему давление. Пауза.

З а в ь я л о в (негромко). Ну что? Заказывать катафалк и хор для отпевания?

З а в ь я л о в а. Погоди взбрыкивать! Лев, а жеребячьего еще много…

З а в ь я л о в. Стареющий лев и его молодящаяся кошечка.

З а в ь я л о в а (складывает аппарат). Даже сама не поверила. Сто пятьдесят на девяносто! Молодец! Просто молодец!

Он решительно встает.

Вот что значит целую неделю прожить в правильном режиме.

Он направляется в спальню.

(Ему вслед.) Сейчас растирание — и снова покой, кокой, покой!