Ю р к а (подхватил). И вы опасаетесь, что кто-нибудь умыкнет? Не волнуйтесь.
Д ы м о в (почти серьезно). Да вот, может, старому человеку подмогнете? До базара только донести.
Ю р к а. Ого! Вам еще помогать? (Своим гитаристам.) А что, старики? Поможем старичку частничку? (Дымову.) Пошли! (Вслед за Дымовым выходит из клуба.)
Д а ш е н ь к а (Юрию вслед). Юра! Будешь проходить мимо почты, брось, пожалуйста, письмо.
Юра принял у нее из рук объемистое письмо, улыбнулся.
Ты чего?
Ю р к а. Боюсь, что твой корреспондент тебе снова не ответит. (Уходит, смеясь.)
Д а ш е н ь к а. Почему? Юр! ПОЧЕМУ?!
Г о л о с Ю р к и. Потому что твоя практика устарела-а-а.
Дашенька стоит растерянная. К ней подошла Нюра.
Н ю р а (тихо, стыдливо). Даш, может, напрасно мы это… тренируемся… Засмеют потом ребята…
Д а ш е н ь к а (решительно). Что значит — засмеют? С чего ты взяла? Идем на эстраду. И попробуем у микрофона. Да не бойся, он сейчас выключен.
Они поднимаются на эстраду. Нюра смотрит на микрофон, и ее невольно, как кролика к удаву, тянет к микрофону. Она запела.
Н ю р а (поет).
На тот большак, на перекресток,Уже не надо больше мне спешить…Жить без любви, быть может, просто…Но как на свете без любви прожить.Она продолжает петь, а в клуб входит, одетый в новый костюм, с набором орденских планок, З а в ь я л о в. Вид у него бодрый. Вместе с ним приходит ш о ф е р самосвала, тот, что дрался с Юркой (Осипов). Шофер, видимо, выпил немного. Он тоже одет прилично.
Ш о ф е р. Ну вот, Петр Петрович! Вот он, буфетик. Культура. (Подошел к буфету.)
З а в ь я л о в (всем). Здравствуйте, хлопцы! И девчата тоже, конечно, здравствуйте!
Возбужденный, входит с большой коробкой, перевязанной розовой лентой, д е д Р о м а н. Подлетел к Завьялову.
Д е д Р о м а н. Петр Петрович! Всех обегал, всех нашел. Вот только последняя коробочка, но я сейчас…
З а в ь я л о в. Действуй, действуй согласно инструкции.
Дед Роман подходит к буфету. Завьялов наблюдает за ним.
Д е д Р о м а н (буфетчице). Уважаемая товарищ Чечеткина! По поручению руководства стройки комбината и лично от Петра Петровича Завьялова, в честь праздника Дня строителя, торжественно вручаю вам подарок… ценный!
Буфетчица, смущенная, разворачивает сверток, развязывает ленту.
(Продолжает.) Это у нас на эсминце комсорг митинги проводил, так тоже говорил — нечего кадилом махать, надо дело делать! Правильно?
Буфетчица развернула сверток и, вынув свою же вазу в серебре, густо покраснела.
Все в целости? Говори спасибо Петру Петровичу…
Б у ф е т ч и ц а. Петр Петрович! Вы неправильно меня поняли…
З а в ь я л о в. Что? Не нравится подарок к празднику? По-моему, эта ваза именно в твоем вкусе, Чечеткина. Можешь в нее теперь апельсины положить… (И выложил на прилавок несколько апельсинов.) Вот. Поняла? Ну, то-то же! (Всем.) Правильно руководство отмечает хороших работников, а?
Д е д Р о м а н. Как в песне: «По заслугам каждый награжден!» Извините, Петр Петрович, но я бегу. Мой пост на дамбе оставлять никак не положено! Николай Иваныч заругает! (Уходит.)
Люди громко заговорили, и за шумом голосов не слышно, что в это время сказал шофер буфетчице. Но шум улегся, и в наступившей тишине прозвучал голос буфетчицы. Это та самая, что приходила с вазой к Завьяловой.
Б у ф е т ч и ц а. Не держим! И нечего мне мигать, ты не светофор, я не водитель.
Ш о ф е р. Таечка! Будь человеком! Это ж не мне! Это вот нам с Петром Петровичем! А для дружинников ты подкрась сиропчиком… Ну?! У тебя наверняка для своих припасено…
Б у ф е т ч и ц а. Петр Петрович! Вот он не верит… Я для вас с превеликим удовольствием, но нету! Ей-богу, ни грамма!
З а в ь я л о в. Чего, чего?
