Моя деревня полностью

Ю р к а. Усек. (И громко, всем.) А я что говорю?! Вот тебя, Володя, хоть ты и комсорг, вежливо попросили из отдела главного инженера. Что это значит? Это значит, что надо поближе к производству, сэр. А поближе к производству — это значит слушать советы рядовых членов организации. Это также значит, что надо искать новые формы комсомольской работы. Повесь объявление: «Открытое собрание с обсуждением планов стройки». И что? Пустой зал. А если на афише большими зелеными буквами начертано «Персональное дело»! Все бегут спотыкаясь! «Персональное дело!», «Оторвался от коллектива!», «Не идет в ногу с жизнью!» Ха-ха! Будто бы можно ходить в ногу со смертью!

Все засмеялись, а Юрка один не смеется.

Но! Ты собираешь собрание и объявляешь: «Сейчас сначала коротенько про наш доблестный труд на ударной стройке, а уж потом, чуть попозже, — дело «отщепенца и аморального типа Юрия Лазарева». Успех и полный сбор — гарантирую! Публика хочет не только хлеба, но и зрелищ! Ха-ха!

Дымов тоже хихикнул.

Вот-вот, Савелий Родионович! И вас туда же пригласят.

Д ы м о в. Я уже вышел из комсомольского возраста. А то бы и я сказал…

Ю р к а (перебил). Безусловно, безусловно! Поделились бы опытом с молодежью, как из казенного стройматериала делать посылочные ящики! Ха-ха!

Д ы м о в. А я не украл. Обрезки брошены. Их так сожгут, а я их в дело.

Ю р к а. И по полтиннику — в фонд борьбы за мир!

Д ы м о в. А уж это тебя не касается. На почте ящиков нету? Нету! А когда бывают, их по восемь гривен продают, а я вроде дешевле.

Ю р к а. Да за такое бескорыстие — вас нужно в музей, под стеклянный колпак. Вообще — всесоюзного масштаба альтруист.

Н ю р а. А зачем же выражаться-то!

В о л о д я (Нюре). Ты у нас человек необразованный. Юрочка тебя академическим терминам обучает.

Д ы м о в. А нас нечего обучать! Мы, понимаешь, социализм и без академий строили!

Д е д  Р о м а н. Чего ты хвастаешь, Дымов? Безграмотность сейчас никому чести не делает!

Ю р к а. Вы, Савелий Родионович, правильно усекли. Для приобретения капитала не обязательно «Капитал» Маркса изучать! Так ведь?

Д ы м о в. Пошел ты!

Ю р к а. Вот и все, что мне хотелось выяснить. А теперь слово нашему комсоргу. (Молодым, окружающим его, негромко.) Как спор заходит в тупик, он тут же делает оргвыводы и вносит предложения.

В о л о д я. В общем, я предлагаю…

Молодые засмеялись.

А чего гоготать-то? Я понимаю всю иронию Юрки. Но мне непонятна его позиция. С кем он? За что? И можешь, Юрка, хохотать сколько угодно, а я так скажу…

Ю р к а. Это вроде оргвывода? Да?

В о л о д я. Опять ирония. Ну и черт с тобой, смейся. А я так скажу! Грош нам всем цена, если мы так работаем. То обеденный перерыв на полдня, то умоляем приемную комиссию дать оценку «хорошо». И авралим, авралим. Сколько такое будет продолжаться на стройке комбината? Тропическая лихорадка, а не работа!

Ю р к а. Летучий митинг с очередным сотрясением воздуха объявляю открытым.

Д е д  Р о м а н. Болтаем, посмеиваемся, а люди, что нас кормят, благим матом орут: «Дайте минеральные удобрения, ну помоги же, рабочий класс, трудовому крестьянству!» У людей на руках мозоли, а мы шутим.

Ю р к а. Я и здесь готов кровь пролить, только никто это не оценит, дедуся!

В о л о д я. А почему ты сбежал с дамбы? Ну, почему? Почему за два с половиной месяца сменил три участка?

Ю р к а. И отсюда я хильну!

Д ы м о в. Это кто же тебе здесь мешает?

Ю р к а. Вы, сэр. Вы. Со своей повышенной экономической потребностью! Адью! (И, напевая под гитару, вышел из цеха.)

Наступила тяжелая пауза. Все смотрят на Дымова.

Д ы м о в. Вы чего, ребята? Ведь я же по делу. Ведь я же рабочий класс. Так сказать, плоть от плоти и кровь от крови…

Н ю р а. Дядя Савелий, вы отлично освоили профессию плотника. Чего ждать вам, как специалисту, начала монтажных работ.

Д ы м о в. Не язви. Все берут, и я помаленьку…

В о л о д я. Вот! С этого и надо начинать весь разговор.

Вдруг заговорили все сразу.

Г о л о с а. Действительно!..

— То полмесяца сидим сложа руки, а то…

— А что делать, если работы нет?

— Поназвали со всей страны специалистов и всем лопату в руки.

И пошел невообразимый шум. Вбегает перепуганный  б р и г а д и р. Дергает всех за руки. Кричит. Ругается.

Б р и г а д и р. Да заткни ты хоть свою амбразуру… Ребяты! Да черт вас возьми!

Наступает тишина.

Слушайте же!!

Полная тишина.

Приехала комиссия. Ради христа! Все наши дела после разберем. А сейчас давайте тихо и спокойно. Как положено.