Ведь мы достаточно репетировали.
– Веселишься? – спрашивает она, отсмеявшись после очередного круга.
– Мы не говорили всего пару минут, я не успел повеселиться. –
– Леша?.. Ну это же просто танец.
– У вас с ним серьезно?
– А как бывает не серьезно?
– Ну… погуляли. Разбежались.
– Нет. – Она смеется ровно так же, как смеялся над Олей только что я. – Так не бывает. Зачем гулять, если человек не нравится?
– Леша тебе нравится?
Гелла хмурится, не понимая, что я несу.
– Прости, – быстро обрубаю я. – Это не мое дело.
– Не твое, – кивает она. – Ты… с Олей пришел?
– Нет.
Гелла кивает, и я готов притвориться, что вижу на ее губах улыбку.
– Спасибо, что пришел. – Мы практически прекращаем танцевать, начинает играть другая музыка, более бодрая. Но я не могу разжать пальцы, расслабить руки.
– Спасибо, что пригласила.
– Мы друзья?
– Конечно.
Улыбка трогает ее губы, которые кажутся мне такими знакомыми, но я знаю, что это ровно до того момента, пока я их однажды не коснусь.
– Ты мне нравишься, – зачем-то говорит она, мгновенно разбудив в моей груди стаю птиц, что щекочут теперь крыльями грудную клетку, взлетая. – Но говорят, что ты хуже, чем я думаю. Ты простишь меня?
– За что?
– Я позвала тебя, потому что мне было любопытно, что же в тебе такого плохого, почему все так говорят. Я хочу узнать. Я им не верю. Прости, что втянула тебя в это. Ты не обижаешься?
– Нет.
– Ты мне расскажешь? Почему они так говорят? Что ты плохой.
– Быть может. А ты тогда продолжишь со мной дружить?
– Обещаю. – Она протягивает мне мизинец, и я в недоумении на него смотрю.
– Давай клясться.
– По-настоящему, на мизинцах? – смеюсь в ответ и протягиваю свой.
– А теперь веселиться?
– Нет. Прости, Гелла, мне пора. Принц превращается в тыкву и едет на своей карете домой. Веселись. Поговорим о плохих парнях завтра, ладно?
– Ладно. – Она смотрит на меня так, будто я пообещал ей что-то невероятное, долгожданное, а я всего-то втянул ее в неприятности.
Выхожу из бара и делаю три глубоких вдоха. Если бы не бросил курить, закурил бы, но, как это, видимо, случается со всеми бывшими курильщиками, стоит очиститься легким, и даже запах табака кажется мерзким.
Иду к машине и сажусь за руль, чтобы уехать отсюда и провести половину ночи за работой, но отвлекаюсь на сообщение, пришедшее только что с незнакомого номера.
«Украла твой номер телефона. Приглашаю на прогулку. Завтра. Набережная. Четыре часа дня».
– О господи, да я просто не понимаю, зачем быть таким… таким… – Ася ищет слова, но не может их найти.
Она мечется по квартире в моей футболке, волосы убраны в две косички, на правой ноге носок, левая босая.
– Твой носок, – поддеваю его большим пальцем ноги и протягиваю ей.
Лежу на кровати, слушая сто и один аргумент, что ей нужно прямо сейчас ехать с этим ее Женей играть в квиз, а не остаться со мной. Мы не виделись неделю или даже больше, потому что она работала в ночные смены, и все, что я слышал, – это «скоро выходные». Вот у нее выходной, и она опять уходит.
– Я устала. Я хочу отдохнуть. Пошли со мной, потом посидим в баре. – Она достает свое самое короткое платье и натягивает поверх дурацкий свитер с оленями.
Порой мне кажется, что я ее обманул. И она уйдет. Поймет, насколько мы разные. Увидит, как на нее смотрят Соня и мама. Как кривит губы отец на семейных праздниках. От этой мысли в животе тошнотворные бабочки.
– У меня болит голова.
– О, ну как всегда. – И она с силой ставит на пол пару грубых ботинок. Звук отдается в голове жутким звоном.
– Я заберу тебя после игры, и мы поговорим.
– Ладно.
Я закидываю ей на карту денег, потому что знаю, что до зарплаты еще день и у нее ничего нет. Она закатывает глаза, получив перевод.
– Я поеду на трамвае.
– Вызови такси. Ты одета не по погоде. Заболеешь.
– Значит, оденусь по погоде.
Встаю с кровати, натягиваю куртку.
– Я тебя отвезу. – Все это раздражает.
– Зачем? Я не просила!
– Потому что ты замерзнешь.
– Егор, я не хочу ругаться.
Как только я начинаю кипеть, она дает заднюю. Так не всегда, но бывает. И я тут же хочу сделать для нее просто все, что попросит. Все, что могу, в теории и в смелых фантазиях.
– Останься дома. – Беру ее руку и целую холодные пальцы.
– Егор, – она протягивает пальцы и касается моей скулы, подушечки легко проводят по коже. Она часто так делает, и это приятное чувство трепета, что появляется в теле, хуже никотина, – мне нужна капля моей жизни…
– А наша жизнь? – Мы не кричим, говорим тихо и спокойно.
– Я попробую брать меньше смен, ладно?
– Ладно, – теперь улыбаюсь я, и она тут же тает.
Хочется ее поцеловать, но это затянется, она опоздает, так что открываю ей дверь, а Ася тянется ко мне и виснет на шее, утягивая вниз, чтобы все-таки поцеловать.
